— Я бы сказал, что она вообще мало с чем справляется, — произнес Лук, даже не стараясь понизить голос.

— Да? — в голосе Кейт прозвучало беспокойство.

— Нам уже были спущены некоторые директивы, — загадочно произнесла Элейн. — Дженнифер кажется, что твоя политика отдает консерватизмом. А у нее, на нашу беду, появились свои идеи.

— Дженнифер думает, что она просто дар Божий и настоящий подарок для всей гостиничной индустрии, — добавил Лук. — В твое отсутствие она не только заменяла тебя, но влезала в мою работу и в работу Элейн. Во всяком случае, ей казалось, что она вполне может справиться с этим.

— Понятно, — заметила Кейт, хотя еще не до конца уяснила суть дела. — Но я не давала права Дженнифер вмешиваться в вашу работу.

— Так напомни ей об этом, — сухо посоветовал Лук. А затем он взял Кейт за руку и добавил: — Знаешь басню о человеке, который пригрел на груди гадюку?

— Да. Ну и что?

— Просто почаще оглядывайся — вот и все, — кивнула Элейн, и ее природный локон как всегда выбился из-под искусственного шиньона.

Кейт направилась к своему кабинету, чувствуя, как в ней невольно пробуждается гнев. Все, что требовалось от Дженнифер, это осуществлять хорошо разработанный план и следовать инструкциям. В ее обязанности не входило критиковать подчиненных или руководить ими. Несмотря на легкомысленную внешность, Элейн Броуди блестяще справлялась со своими обязанностями, включавшими проверку счетов, учет требований клиентов, начиная со специальной диеты и кончая сложным оборудованием, а также налаживание четкой согласованности всех служб отеля. Со своей стороны, Лук был просто прирожденным посредником, умеющим из одного доллара делать сразу три, причем ежедневно. Если Дженнифер сочла возможным задеть талантливых и умных людей, то она заслуживала серьезного наказания.

С этими мыслями Кейт появилась на пороге своего кабинета. Дженнифер Прескотт вальяжно сидела за столом своей начальницы, но тут же встала, увидев ее. Это была бледная красивая блондинка лет двадцати четырех, получившая summa cun laude по окончании колледжа гостиничного менеджмента в Колорадо-Спрингс. Дженнифер, как и говорила о ней Констанция Граф, была умна и честолюбива. Но, несмотря на свои внешние данные, холодна, словно зимний ветер, что постоянно обрушивался на город с заснеженных вершин Вейла. В качестве приветствия Дженнифер даже поцеловала Кейт в щеку, но ее холодная улыбка словно хранила в себе дыхание зимы.

— Рада видеть тебя вновь, — сказала она, отступив немного, чтобы получше рассмотреть Кейт с ног до головы. — Мы уже решили, что ты осталась в Москве навсегда.

— Я обязательно так и сделаю, но в следующий раз, — улыбнувшись, Кейт быстро осмотрелась по сторонам.

Письменный стол был передвинут от окна к стене, то есть сделано то, что ненавидела Кейт и что так нравилось самой Дженнифер. А тропическое растение заменили букетом засушенных цветов.

Кейт продолжала холодно замечать перемены. Фотографии Эвелин, Анны и Кемпбелла убраны с письменного стола и бесцеремонно поставлены на полку в углу. На их месте теперь красовался дружок Дженнифер, нахальный итальянец с голливудской улыбкой, местный инструктор по лыжам. Даже украшенный геометрическими рисунками небольшой ковер в стиле навахо заменили ковром в пастельно-голубых тонах, причем навахо нигде не было видно. Помимо этого, хватало и других перемен, помельче. Кейт хотели показан, что она потеряла место, Дженнифер Прескотт была здесь полновластной хозяйкой.

Так вот что имели в виду Конни, Элейн и Лук…

Кейт резко развернулась и взглянула прямо в глаза своей сопернице.