Прежде чем я в состоянии что-то ответить, его член весь в моих соках скользит прямиком в мой рот глубоко в горло. Я не останавливаю его. Я сосу за Англию. Это справедливо. Через несколько секунд я удобнее укладываюсь на спине, закрываю глаза и позволяю ему трахать свой рот. Он жестко начинает двигаться. Единственное, что я в состоянии сделать, просто чувствовать запах этого мужчины, его волосы на лобке и вкус соленой кожи.

Он кончает сильно, содрогаясь всем телом, рывками. Не вынимая свой полутвердый член из моего рта, он легко наклоняется ко мне и опускает рот на клитор, сосет его и работает над ним до тех пор, пока я не начинаю разваливаться на части от подступившего оргазма. Это потрясающая кульминация, и еще запах моря. Он вытаскивает свой член, помогает мне сесть и встает между моих ног. Игриво проводит пальцами по моим влажным складкам и с сожалением смотрит на валяющиеся кусочки курицы на земле.

— Посмотри, что ты заставила меня сделать.

— Ты первый начал.

— Да, но я очень, очень голодный, — жалобно говорит он.

— Я могу сделать тебе сэндвич с сыром.

— Но я хотел бы курицу Гвен, — с печалью в голосе отвечает он, и вставляет свой палец опять мне внутрь.

Палец явно отвлекает меня, но я удерживаю свою голову ровно.

— Будет только сэндвич с сыром. Или он или ничего.

— Ты жестокая женщина, Билли.

Мы отскакиваем друг от друга, как только слышим мужчин, возвращающихся с рыбной ловли. Смешно наблюдать за ним, пытающимся одеть брюки и прыгающим на одной ноге. Я остаюсь сидеть на столе, пропахшая сексом и голая, как в день своего рождения и смеюсь.

К тому времени, когда он уходит в дом, чтобы поговорить по поводу пойманной рыбы, я надеваю одну из его футболок и уже успеваю слепить ему сэндвич. Он разговаривает с мужчинами, которые потрошат и чистят рыбу в раковине, а потом приходит ко мне и садиться за стол.

Я подношу ему тарелку.

Он приподнимает обильно намазанный маслом хлеб и смотрит на внутренности: толстые ломтики сыра переложенными слоями помидоров. Поднимает на меня взгляд и ухмыляется. — Пижонская еда?

Я улыбаюсь в ответ.

— Точно.

Он откусывает большой кусок.

— Измельченный перец чувствуется приятным.

— Спасибо, — говорю я любезно.

Я сажусь рядом с ним и наблюдаю, словно волчица, которая в любой момент готов броситься на его защиту. «И горе тому, кто попытается причинить ему боль», — странная мысль.

День проходит совершенно легко и спокойно. Джерон показывает мне маленькую виллу — комната с зеркальной стеной и тренажерами, гостевая спальня, две ванные комнаты, кухня, кладовая, столовая, веранда и наша спальня, в которой главное место занимает огромная кремовая кровать с противомоскитной сеткой, висящей над ней подобно облаку.

— Очень романтично, — со мешком говорю я.

— Москиты съедят тебя живьем без сетки. Они ужасны, и это единственный недостаток этого места. Ты должна прежде чем сядет солнце распылить немного спрея обязательно.

— О’кэй.

Мы плаваем сначала просто так, а потом одеваем ласты и трубку. Вода настолько прозрачная и чистая, совершенно спокойный день, Джерон показывает мне почти все виды фантастически разноцветных рыб и всю морскую фауну.

Наступает вечер, и мы стоим на пляже, смотря на закат, небо становится почти фиолетовым. Это незабываемо красиво, Джерон держит меня за руку.

— А что происходит после заката? — спрашиваю я.

— Обнаженность, — говорит он с улыбкой.

Я смеюсь.

— Как много обнаженки?

— Очень много.

Джерон делает на мангале рыбу, которую поймали мужичины. Она сочная, вкусная и замечательный способ, чтобы насытить свой голод.