– Разве Сандра сомневается в вашей внезапной влюбленности? – поднял брови Сэм.

– Ах, вы же хорошо знаете эту девушку. Сандра – непрактичное дитя, ничего не смыслящая в делах и бумагах… Признаться, я тоже думал о том, что она будет лакомым кусочком для любого искателя богатых наследниц. Мы должны позаботиться о ее будущем, Самуил. Вы и я.

Сандра сияла – они планировали пожениться в начале нового года и уже подробно обсудили план свадебного путешествия.

С болью в сердце Самуил решил развеять ее иллюзии, заставить взглянуть трезво на собственную неполноценность и совершенно иллюзорное богатство. Он очень боялся, что не сумеет защитить девушку от наглого и дерзкого врага, окажись таковой в положении ее мужа.

– Девочка, поверь мне, меньше всего на свете мне хочется омрачать твою радость. – Они сидели в гостиной, в теплом свете ламп, напоминавшем о прежнем домашнем уюте, вечеринках и семейных торжествах. – Пожалуйста, не смотри так враждебно, я твой единственный преданный друг и к тому же – осторожный, старый еврей.

– Не надо так говорить, Сэм! Я ценю твою преданность, но боюсь гнусных подозрений. Дастина тоже беспокоят твои сомнения. Я знаю, о чем ты хочешь напомнить мне, – мы слишком мало знаем мистера Мориса, и я далеко не идеальная партия для красивого и талантливого мужчины. Но чтобы почувствовать сердечное влечение и то, что называют близостью душ, не нужны годы…

Самуил вздохнул – ему трудно будет просить об осторожности и осмотрительности эту неопытную девочку, изучавшую жизнь по романтическим книжкам и, конечно же, влюбившуюся со всей пылкостью в юного плейбоя. Он подсел поближе к Сандре и примирительно пожал ее руку.

– Попытаемся здраво проанализировать ситуацию. Извини, мне придется быть резким и даже жестоким… Я, конечно же, разузнал о твоем новом приятеле кое-что. Три года назад его с треском выгнали из редакции «Ироничного наблюдателя» за резкую статью о постановке молодого режиссера.

– Я знаю! Дастин терпеть не может, когда гомики вовсю распоясываются на сцене или на экране. Этот режиссер был самым поганым, воинственным геем, – пылко возразила Сандра.

– Допустим… Мистер Морис действительно окончил университет и считался неплохим журналистом. Однако своей карьерой он обязан некой голливудской звездочке, весьма неравнодушной к молодым красавчикам.

– И что же? Мы же не в восемнадцатом веке, Сэм. Такие отношения не казались странными даже Бальзаку. Дастин слишком деликатен и порядочен, чтобы пробиться самостоятельно в голливудском зоопарке. Кроме того, он лишен возможности устраивать свою карьеру при помощи денег. – Закончив монолог, Сандра опустила глаза. – Не трудись рассказывать мне о его многочисленных интрижках. У меня нет на этот счет иллюзий. Да я и не хотела бы получить мужа из монастыря.

– Ладно, детка… Но раз уж речь зашла о замужестве… Ты хорошо все обдумала?

– Что? Дастин хочет составить брачный контракт в мою пользу. Он намерен отказаться от притязаний на мое состояние.

– Великолепно! Бескорыстная, романтическая любовь! А ты представляешь, что такое быть женой… ну, в обычном, житейском смысле? Брак – это не только восторженные вздохи – это физическая близость, дети.

Закрыв глаза, Сандра проглотила комок и молча кивнула.