— Мой персонал постоянно следит за Вонаном по монитору. — Кларик резко повернулся к психологу. — Мы располагаем аудио, видео и осязательным изображением. Не думаю, что он догадывается об этом. Я буду очень, вам признателен, если вы не допустите, чтобы он узнал. Так что мисс Миккелсон ничто не угрожает.

Филдс отшатнулся. Думаю, что это случилось со всеми.

— Смотрите, — невинно произнес Кларик. Он подключил видеотелефон и набрал соответствующий номер. Сразу же вспыхнул экран на стене, продемонстрировав нам то, что фиксировали датчики. Перед нами возникло цветное в трех измерениях изображение Астер Миккелсон и Вонана-19.

Они были обнажены. Вонан стоял спиной к камере, а Астер — лицом. У нее было тощее, узкобедрое тело с грудью двенадцатилетней девочки.

Она находилась под молекулярным душем. Она терла его спину.

Глава 8

Вечером Кларик организовал в честь Вонана-19 праздничный обед в здании Везли-Братон, находившемся в ведомстве промышленного магната, на берегу Гудзона. Строительство Братона было завершено два или три года назад. Это была работа талантливого молодого архитектора Альберта Нгамбви, который сейчас проектировал важнейший африканский город в лесах Итури. Об этом столько говорили, что даже я об этом слышал, находясь в калифорнийской изоляции. Это возбудило мое любопытство. Большую часть дня я просматривал глупую книгу об этом доме.

Вертолет должен был покинуть стоянку, которая находилась на крыше нашего отеля, ровно в 6.30, и мы должны будем незаметно прибыть в место назначения. Нас были вынуждены перевозить с места на место подобно контрабанде. Сотни репортеров и других представителей средств массовой информации пытались повсюду следовать за Вонаном, даже несмотря на то, что существовала договоренность о присутствии шести журналистов каждый день. Кроме того, Вонана преследовал гнев апокалипсистов, которые кричали, что не верят ему. Ко всему этому добавилась еще одна головная боль — появление почитателей Вонана, которые видели в нем апостола закона и порядка. Учитывая все это, мы должны были действовать оперативно.

Около шести все начали собираться в главном номере. Когда я пришел, там уже были Колф и Элен. Колф был одет для приема на самом высоком уровне. На него было страшно посмотреть: монументальную громадину его тела обволакивала туника, переливавшаяся всеми цветами радуги, в то время как гигантский кушак, который в полночь становился голубым, привлекал внимание к его животу. Седые волосы были старательно прилизаны на макушке. Широкая грудь усыпана академическими медалями разных стран. Я узнал лишь одну, потому что у меня тоже была такая — французский Legion des curies. Колф преуспел во многих глупостях.

Элен, наоборот, казалась слишком умеренной в наряде. На ней было лоснящееся гладкое платье, сделанное из какого-то скромного полимера, который был одновременно и прозрачным и светонепроницаемым. Если смотреть на Элен под определенным углом, то она казалось голой, но это могло продолжаться лишь мгновение до того, как длинные цепи увертливых молекул меняли свою ориентацию и скрывали ее плоть. Это казалось интригующим, притягательным и в то же время сделанным со вкусом. На шее у Элен висел любопытный амулет, очевидно похожий на толос. Он казался абсолютно невинным.

Ее макияж состоял из зеленой перламутровой помады и темных ободков вокруг глаз.

Вскоре подошел Филдс, одетый в повседневный костюм. Потом пришел Хейман. На нем было плотно облегающее обмундирование, которое вышло из моды, по крайней мере, лет двадцать. Оба выглядели встревоженными. Немного погодя в комнату вошла Астер, облаченная в простое, облегающее в бедрах платье, и с маленьким турмалином на лбу. При ее появлении в комнате воцарилось напряженное молчание.