— Должно быть, человек, изобретший бомбу, рассуждал точно так же, пробормотал Джек.

— Но разве в последнее время сбрасывали какие-нибудь бомбы? В то время как твой дом работает на карманном реакторе, ты бы жег дрова, если бы эти парни не докопались до ядерного расщепления.

— Но их души… их души… Я начинал терять терпение.

— Мы чтим их души! Они были учеными и сделали все возможное. Вне всяких сомнений, они изменили мир, но они должны были это сделать. Тогда была война, понимаешь? Цивилизации грозила опасность. Они изобрели что-то, что повлекло за собой немало бед, но в то же время сделало немало хорошего. Ты ничего не изобретал. Уравнения! Основные принципы! И теперь сидишь и горюешь, потому что считаешь, что предал человечество! Джек, все что ты сделал — это поработал мозгами, и если это считается, с твоей точки зрения, предательством, то тебе лучше…

— Хорошо, Лео, — тихо сказал он, — я уже сожалею, что поделился своими горестями, и готов пойти на мученичество. Спишем меня в смертники и сменим тему разговора. Что ты думаешь о Вонане? Он настоящий? Или мошенник? Ты же виделся с ним близко.

— Я не знаю.

— Отлично, старина Лео, — обиженно отозвался он. — Ты всегда был проницательным. И у тебя всегда есть точный ответ!

— Все не так-то просто, Джек. Ты следил за Вонаном на экранах?

— Да.

— Тогда ты должен был понять, что это очень сложная личность. Это слишком хитрое отродье. Хитрее я не встречал.

— Но, Лео, интуитивно ты должен был почувствовать — да или нет, настоящий или нет?

— Я почувствовал, — отозвался я.

— Хочешь сохранить это в тайне?

Я облизнул губы и опустился на песок.

— Мне кажется, что Вонан тот, за кого себя выдает.

— Человек из 2999 года?

— Пришелец из будущего, — подтвердил я. За моей спиной резко расхохоталась Ширли.

— Лео, это просто великолепно! Ты наконец-то научился принимать иррациональное!

Она подошла сзади, обнаженная подобно богине и прекрасная до того, что замирало сердце. Ее волосы развевались на ветру, подобно флагу. Но ее глаза горели каким-то новым огнем.

— Иррациональность — противоречивая подруга, — отозвался я. — Я бы не хотел разделять с ней постель.

— Почему ты решил, что он настоящий? — продолжал допрашивать Джек.

Я рассказал ему об анализах крови и о том, как Ллойд Колф беседовал с ним. К этому я добавил пару личных впечатлений. Ширли сияла. Джек оставался печальным. В конце концов он сказал:

— Так тебе ничего не удалось выяснить о машине времени?

— Ничего. Он ничего не сказал.

— Не удивляюсь. Он не захотел, чтобы 2999-й год ворвался в жизнь дикарей, которые смогут создать машину времени по его описаниям.

— Может быть, здесь… связано с безопасностью? — предположил я.

Джек прикрыл глаза и стал раскачиваться вперед-назад.

— Если он настоящий, и эта энергетическая штука тоже настоящая, остается возможность того, что…

— Забудь об этом, Джек, — яростно набросился на него я. — Выбрось из головы!

Он с трудом прервал свои горестные страдания. Ширли подняла его на ноги и сказала:

— Как насчет завтрака?

— А как насчет форели, только что из морозильника?

— Отлично.