ЭПИЛОГ

Время для звёзд

Алое солнце опускается к горизонту — застывшему, покрытому льдом океану. Уходящая в бесконечность плоскость у берега ломается, вздыбливается торосами. Белые скалы льда, серые скалы гранита перемешались в лабиринты гигантов. «А как это выглядело бы для гедонийца? В масштабе один к десяти?» — внезапно подумал Корвин. Даже присесть захотелось, чтобы представить. Вряд ли поможет, когда ты осознаёшь истинные размеры окружающего мира. Масштаб ведь не снаружи, он в голове.

Антон покосился на подругу. О прежнем облике Лады напоминали разве что четыре руки. Тело многоцелевого дроида возвышалось над Корвином на добрых полтора метра, а он ведь теперь отнюдь не коротышка. Бывшая художница всматривалась вдаль, кисти рук непроизвольно шевелились. Набрасывала эскиз мысленно?

— Похоже, — признала Лада. — Хотя, вероятно, полярные океаны всех землеподобных планет похожи.

Опустила глаза на Корвина, спросила заботливо:

— Ты не замёрз?

Вопрос не был праздным, его терморегуляция действительно требовала наладки. Впрочем, координатору колонии не часто приходится покидать свою резиденцию, а климат Новой Тасмании не везде столь суров. В экваториальном и субэкваториальных поясах вполне комфортно смогут жить три-четыре миллиарда человек.

Пока на этой планете живых людей нет. На первом этапе колонизации три тысячи добровольцев-вечных собирали банк данных, проводили первичное терраформирование, готовили инфраструктуру. Но скоро всё изменится. Год назад Земля прислала вторую транспортную эскадру. Наряду с инструментами, оборудованием, семенным фондом корабли привезли контейнеры с человеческими эмбрионами. Двадцать тысяч будущих новотасманцев.

Человечеству не потребовались «корабли поколений», отягощённые громоздкой системой жизнеобеспечения и массой ограничений, накладываемых «живым грузом», сжирающие значительную часть своего ресурса за время полёта. Достаточно, чтобы эскадра беспилотных транспортов привезла в точку назначения необходимое для колонизации снаряжение. Неважно, сколько продлится путешествие: для людей, которым ещё предстоит родиться, оно будет мгновенным перемещением. Для резервной копии вечных тоже: их тела, максимально приспособленные к новой среде обитания, соберут по прибытии. Лишь после того, как среда станет приемлемой для человека, родятся живые. Вырастут, повзрослеют, обзаведутся потомством. Заселят новую родину.

Именно это объяснял Антон Корвин в последние секунды своей жизни, пытаясь докричаться до Коллективного Интеллекта сквозь оглохшие микрофоны консоли. Что произошло в бункере, он знал благодаря реконструкции событий, организованной Планетарным Советом. К счастью, Ванев собирал корпус женщины-воина из особо прочных материалов. Брюшная бронеплита защитила автономное хранилище от повреждений, иначе не стоять бы сейчас Антону на берегу океана далёкой планеты. Но главное не в этом. Двух плазменных залпов хватило, чтобы уничтожить мозг Глории Торн. Однако встроенные в тело датчики объёмного звука уцелели. И уцелел регистратор, записывающий поступающую извне информацию.

Стать первопроходцами далёких миров, сменить комфортную бездумную жизнь на интересную, но полную труда и опасностей, захотела мизерная часть вечных. Кто-то из них отправился с первой звёздной экспедицией, кто-то ждал следующих, отказавшись от рекогеренции. Остальные либо раздумывали, не решаясь сделать выбор, либо предпочли не замечать перемены. А их становилось всё больше. Вернувшиеся в Гедонизм Отто Шабен и Бартоломей Кукиш не только запустили новое «развлечение»: «Освой Галактику для потомков», — но исподтишка ломали шаблоны ММО. Иллюзия многотысячелетней истории осыпалась шелухой, а вместе с ней и наивная вера в личное бессмертие.