— Надо, Илиан, надо, — усмехнулся Тигран, хлопнув брата по плечу.

Маркус Солер

Вот это ночка! Они с Манон и раньше проворачивали совместные дела, но там всё было серьёзно, опасно, и чаще всего, с летальным исходом для их жертвы.

А тут… Он с трудом сдерживался, вспоминая алый бантик… Стоял в кабинете Тиграна и получал приказ о прекращении поиска Манон, возобновления нормального выезда и въезда в столицу. Интересно, а он знает, какие слухи курсируют по городу? Нужно будет поделиться с Манон.

Маркус был бесконечно благодарен братьям Аландер за то, что они подарили возможность так часто видеться с Манон. В последние годы они пересекались крайне редко, и уже без всяких посиделок за бутылочкой вина, когда расслабленная Манон могла прикорнуть у него на плече, а он вдыхать запах её волос, перебирать их, украдкой касаться губами её лба и убеждать себя потом, что это было случайно.

Как-то Манон спросила, почему Маркус перестал общаться с бароном. Действительно, за полгода до его гибели они крупно поругались с Жаком. Маркус узнал, что барон с Жюли уговорили Манон посетить Дом Желаний… она рассказала ему.

Вернее, она прислала ему записку, прося о встрече. Когда он пришёл в «Пьяного вепря», она уже была навеселе, её трясло. ТУ ночь они провели в номере для новобрачных. Валялись в огромной постели и пили.

Она рассказала ему про то, что сегодня она первый раз была с мужчиной в Доме Желаний. Первый, потому что не помнит, были ли в её жизни мужчины. Она помнит, что её жизнь началась с Клода. Он не насиловал её. Не мог. Может, и все его садистские наклонности следствие того, что таким образом замещал свою невозможность реализоваться как мужчина. Но, тем не менее, иметь дело с мужчинами она не хотела.

В ту ночь она рассказала ему про Клода. Всё.

Они лежали одетые, она у него на груди. Он обнимал её за плечи. Время от времени передавая друг другу бутылку с вином. Она рассказывала… не рыдала и не истерила, просто рассказывала, а тихие слёзы текли по её щекам. Маркус вытирал их… она не поднимала головы, поэтому не видела, как несколько слезинок скатились по его щекам.

Не одна она мучилась кошмарами. Он тоже, с того дня, как вошёл в комнату и увидел её, висящую в цепях. Кусок мяса. Когда она смотрела на них уже не видящими глазами, на грани — готовая сорваться в смерть, огрызалась, а потом, когда он снимал её с цепей, её зубы вцепились в него. Она словно впрыснула ему яд. Она впрыснула в его кровь Себя.

Его кошмары прекратились, когда барон допустил его к тренировкам с ней. Каждый день видеть, касаться её в спарринге. Временами он намеренно пропускал её удары или приёмы, чтобы поваляться с ней в пыли, снегу, грязи, траве… пропустить её удар кинжала… тогда её руки омывали его рану, втирали мазь, бинтовали.

Барон заметил его странное поведение. У них состоялся серьёзный разговор.

— Маркус, я не могу понять, я так плохо учил тебя или ты преследуешь какие-то свои цели? — спросил Перрэ, задержав его после тренировки.

Маркус молчал, не зная как ответить.

— Можешь не отвечать. Тебе понравилась девчонка. И решил произвести впечатление… или, вернее, потискаться захотелось, — барон сверлил его взглядом.

Маркус почувствовал, как вспыхнули скулы. Но взгляда не отвёл.

— Маркус, я люблю тебя как сына, она стала мне дочерью. Я пытаюсь научить вас работать совместно. Я пока не сказал ей, что ты мой ученик, она думает, ты просто партнёр для спарринга. Нужно, чтоб она думала, что единственная. И только ей под силу быть достойной Ученицей Палача. Ей это необходимо.

Я хочу, чтоб вы стали друзьями, партнёрами, напарниками. Безоговорочно доверяли друг другу. Она алмаз, требующий огранки, ты видишь это.