Манон почувствовала, как спина мужчины окаменела. Молчит.

— А ещё любопытство снедает, чей поцелуй был последний, тогда… ой… Маркус, у тебя же швы! — Манон резко отстранилась, сделала перекат на коленях и заглянула Маркусу в лицо… каменное. — Эй-й! — Манон помахала перед ним ладонью, привлекая внимания.

Маркус скосил на неё глаза.

— Тебе на какой вопрос ответить? Про поцелуй или про швы? — усмехнулся он.

— Сначала про швы, — икнула. — Ой, — прикрыла рот ладонью. — Прости… ик…

— Иногда ты такая забавная бываешь, — Маркус потрепал её по волосам и поднялся. Подошёл к столу, проверил. Ни воды, ни вина уже не осталось. — Всё в порядке, садиться уже не больно, дня через три-четыре Моро снимет.

— Прости-и… ик, у Дарка зубки ого… ик… го…

— Оно того стоило… я на кухню за водой схожу, тебе попить нужно. — Маркус улыбнулся.

— Я с тобой… ик, а то, если не так что поставишь… ик… Ирма голову открути… ик.

— Манон, подруга моя боевая, ну какой из тебя Палач? Смех, да и только. — Маркус стоял, сложив руки на груди, и взирал слегка пренебрежительно. Манон возмущённо набрала воздух в лёгкие и замерла, подбирая слова, чтоб ответить.

— Ик.

— Мда-а, не помогло, — сказал Маркус, подошёл, щелкнул её по носу, Манон возмущённо засопела. — Кто первый до кухни… тот… эй…

Манон толкнула его на диван, перепрыгнула через стол и побежала на кухню.

Маркус Солер, Манон Авье

— Вот никогда не дослушает… — усмехнулся Маркус, спокойно поднимаясь и, не торопясь, зашагал из гостиной, — …тот получит поцелуй проигравшего.

Войдя на кухню, он застал Манон, сидящую на большом кухонном столе, болтающую скрещенными ногами, пьющую маленькими глотками воду из стакана.

— И что заслужи… ик. л, добежавши… ик до кухни… ик первый?

— Не помогло, — констатировал Маркус, подходя вплотную.

— Дурацки… ик…е у тебя способы… ик… — проикала Манон своё возмущение.

— Остался последний, непроверенный, — далее без лишних слов запустил левую руку в её волосы, зафиксировал затылок, правая приподняла подбородок, и губы накрыли раскрывшийся от удивления рот Манон.

Губы властно обнимали губы, но не подавляли, а дарили покой и тепло, касались нежно, изучающе.

В голове Манон билась мысль: «Это что, я сейчас с Маркусом целуюсь? (Идиотка! и уже не в первый раз! Это ОН! Его поцелуй был последним!.. а-а-а… подвинься…)»

Каждый миг он ждал, что сейчас она его оттолкнёт, вот-вот… сейчас… её губы шевельнулись, кончик языка прошёлся по его верхней губе, словно пробуя, а потом её руки легли на его плечи. Она захватила своими губами его верхнюю губу и несколько раз слегка прикусила её зубами, прошлась языком… отпрянула, словно опомнившись.

— Марк… — он коснулся её движущихся губ, глотая своё имя, вклиниваясь телом между ног, правая рука легла на поясницу, придвигая к краю стола Манон и прижимая к телу Маркуса.

В душе, наконец, заткнулись его демоны. Угомонились. А сердце рвало грудную клетку, словно пыталось сломать рёбра. Удары эти оглушают. А он пьёт её ответный поцелуй, до самого донышка, всасывает попеременно то верхнюю губу, покусывает, лижет, то нижнюю… Обводит языком припухшие губы, обхватывает их зубами, тянет к себе, отпускает.