Робинтон не сомневался, что Касия приложит все усилия, чтобы смыть с себя соль и рыбий жир. Он и сам мылся с величайшей тщательностью. Посмотрев, какая с него течет вода, Робинтон понял, что поступил мудро. От душистого песка руки пощипывало: Робинтон не только обзавелся множеством ссадин, но еще и сломал несколько ногтей. А, ничего серьезного! Заживет! Соленая вода хорошо очищает раны, даже мелкие. Потому он просто подравнял ногти, переоделся в чистую смену теплой одежды и принялся изучать, как он выглядит. Нужно будет завести какой-нибудь новый наряд. Эти все уже старые. Носить, конечно, можно, но модными их не назовешь. Вот кто всегда безукоризненно одет, так это Клостан, здешний целитель. Нужно будет поинтересоваться у него, какому портному он заказывает свои наряды. Приведя наконец-то себя в порядок, Робинтон ощутил неприятный запах, исходящий от сумки с грязной одеждой. Надо ее оттащить в прачечную, пока вся комната не провоняла этим запахом. В конце концов, быть может, Касия… Он заставил себя отогнать заманчивую идею. Хотя — а вдруг?

Робинтон как раз извинялся перед пожилой тетушкой, дежурящей в прачечной, за то, что довел одежду до такого состояния, а дежурная улыбалась ему беззубым ртом, когда на лестнице послышались легкие шаги и появилась Касия с тючком одежды. Глаза их встретились, и Робинтон почувствовал, что краснеет под ее взглядом. Щеки девушки тоже зарделись, и Робинтон решил, что это — хороший знак.

— Ювана хочет послушать, как мы сплавали, Робинтон, — почти официальным тоном произнесла Касия. Она передала свою одежду тетушке, изо всех сил делая вид, что ничего особенного не происходит. Тетушка заулыбалась еще шире, многозначительно глядя на юношу и девушку.

— Ну что ж, значит, поведаем ей о наших приключениях, — вежливо отозвался Робинтон, и, изящным жестом взяв Касию за руку, повел ее наверх — под дробный тетушкин смех.

На этот раз они не бежали по лестнице, а шли медленно, то и дело поглядывая друг на друга. Когда они поднялись наверх, Робинтон уже едва сдерживал дрожь. Ну да, он пел любовные песни и знал не меньше историй о любви, чем всякий другой арфист. Но самому вдруг ощутить все то, о чем говорится в стихах, — нет, это было совсем иначе!.. А то, что Касия ответила на его чувства, и вовсе иначе как чудом не назовешь.

* * *

Они просидели у Юваны около часа и помогли ей разобрать пряжу для штопки, — при этом руки их время от времени соприкасались. Робинтон профессионально состряпал забавную историю о новичке, впервые в жизни оказавшемся на борту рыболовецкого судна, а Касия попутно излагала свою версию событий.

— Смею вас заверить, леди Ювана, теперь я с куда большим уважением стану относиться к рыбакам, — сказал Робинтон.

Тут послышался звон колокола, призывающего к полуденной трапезе.

— Как ты думаешь, теперь-то Гостол подтвердит право Весны самой водить корабли? — спросила Ювана у Касии, когда они спускались в обеденный зал.

— Насколько мне известно, он остался доволен тем, как Весна подвела корабль к пристани… изящно и аккуратно, — подумав немного, ответила Касия. — И она, несомненно, хорошо знает свое дело. А не для нее ли тот новый корабль, который недавно заложили на верфях?

— Кто ж знает? — поддразнивая сестру, отозвалась Ювана. — Ну, ладно, раз ты наконец-то вернулась, ты теперь поможешь мне подогнать новую одежду для детей?

— Неужто ты все дошила?

— Я не теряла времени даром, пока некоторые развлекались, плавая…

— Развлекались? — возмутилась Касия. — Хорошенькое развлечение — при такой-то погоде!

Слушая их перепалку, Робинтон почувствовал было себя лишним, но тут же строго велел себе не валять дурака.