А потому Робинтон вновь заставил себя с головой уйти в работу и постарался сделать так, чтобы пореже встречать девушку. Но добиться этого было нелегко, и они продолжали встречаться — в коридорах, на лестницах, за трапезами, не говоря уже об уроках. Когда они оказывались за одним столом, Касия, казалось, радовалась его обществу — но столь же приветливо она относилась и к Вальдену, который должен был вскоре принять новый холд, заложенный в лесах неподалеку от Тиллека. Или к Калему — подмастерью из цеха рыбаков; его дом стоял тут же, на склоне, так что Касия, выйдя за Калема, сможет жить рядом с сестрой. А Эмри, скажем, был очень хорош собой и управлял одним из корабельных холдов Мелонгеля. Денег у него хватало, если судить по нарядным одеждам: даже его повседневное облачение было куда пышнее того, которое Робинтон надевал на Встречи. А по вечерам вместо того, чтобы сидеть рядом с Касией, Робинтон должен был играть и петь для других. Самое большее, что ему удавалось, — протанцевать с Касией пару танцев, если Мумолон или Айфор соглашались подменить его. А другие воздыхатели, свободные в это время от дел, могли беспрепятственно наслаждаться ее обществом.

Все это вгоняло Робинтона в уныние. Он продолжал трудиться над арфой. День рожденья Касии приходился на начало весны, и Робинтону хотелось успеть к этому сроку. Ему приходилось сдерживать себя, чтобы проделывать все требуемые операции с должной тщательностью. Нужно было укрепить деку, сварить клей; нужно было вырезать колки и установить резонаторы, которые позволили бы исполнять различные модуляции и менять тональность. Но вообще-то Робинтон намеревался настроить арфу так, чтобы она звучала в до-мажоре. Потом пришлось ждать, пока прибудут струны, заказанные в Телгаре, в цехе кузнецов — проволоку нужного качества изготавливали лишь там. А потому Робинтон не столько трудился над арфой, сколько смотрел на нее — и думал о том, как она будет стоять у Касии на коленях, а Касия будет прикасаться к ней.

* * *

Похоже было, что всему холду не терпится отпраздновать день рождения Касии вместе с именинницей, а Робинтону отчаянно хотелось повидаться с девушкой наедине и вручить ей арфу. Юноше казалось, что подобный подарок поможет выразить всю глубину его чувств. Но ведь для этого арфа и делалась! Случайному человеку таких подарков не дарят! Если он вручит арфу при всех, его начнут дразнить — и сплетничать о его нежных чувствах. Нежных чувствах? О его любви! А арфа удалась на славу, Робинтон мог сказать это с чистой совестью. Он всегда делал хорошие инструменты — а уж когда вкладывал в работу сердце, так и подавно.

Чтобы не появляться на людях с пустыми руками, Робинтон набрал в лесу ранних ягод. Касия была тронута таким знаком внимания и очень хвалила корзинку, которую Робинтон сплел сам. Ему все-таки удалось сказать девушке несколько слов так, чтобы никто не слыхал: к счастью, в день рожденья всякий желающий мог обнять виновника торжества и поцеловать в щечку. С точки зрения Робинтона, на этот раз желающих набежало чересчур много. Дозволит ли она хоть какую-то фамильярность? Робинтону показалось, что Касия во время дружеского поцелуя на миг приникла к нему. Воспользовавшись случаем, он шепнул, что приготовил для нее особенный подарок, но не хочет вручать при всех. Не согласится ли она заглянуть в его мастерскую?

Касия кивнула — в глазах ее заплясали озорные огоньки — и тихо произнесла: «После обеда». А потом разомкнула объятья и повернулась к следующему желающему ее поздравить.