— Что мне делать, Касия? Что мне делать?

— Плыви дальше! — отозвалась она.

Уже стемнело. На море царил штиль — даже тот легкий бриз, что подгонял их ранее, теперь улегся. А потому Робинтон, принайтовив румпель — он видел, что капитан Гостол иногда делал это, чтобы немного передохнуть, — спустился в каюту. Точнее сказать, свалился туда, разбудив и перепугав Касию.

— Здесь ничего нет — одни лишь скалы! — возмущенно заявил Робинтон, растопив жаровню последней порцией угля. Надо хоть чем-нибудь покормить Касию. А то ели они уже давно, да и то последняя трапеза состояла из супа и нескольких засохших крекеров, завалявшихся в шкафчике. Да, и надо заварить еще кла, чтобы не так хотелось спать.

— Значит, скоро начнется хороший берег. Мне так жаль, что все так вышло, любимый… Так жаль… — и она жалобно заплакала.

Робинтон принялся утешать жену:

— Любовь моя, но ты ведь не позволила нам утонуть во время этой жуткой бури — потому-то ты так и устала. Не плачь. Ну, не плачь, пожалуйста! А то одеяло промокнет, а у нас нет запасного.

Его увещевания сделали свое дело: Касия улыбнулась, потом фыркнула и смахнула слезы с ресниц.

— Но я ничем не могу тебе помочь…

— Подумаешь, чепуха какая. Я и сам справлюсь. Ты только говори, что мне нужно делать.

Уговорив жену поесть, Робинтон прихватил кружку с кла и поднялся на палубу.

Ночь выдалась ясная и очень холодная. Постепенно набрал силу ровный ветер. Он дул с юга, и Робинтон понимал, что им это на руку. Ведь если они не слишком далеко от Тиллека, в такую ночь легко можно встретить корабль, вышедший на промысел. А может, их уже ищут…

— Ну, нет. Мы сами в это влезли. Я сам вытащу нас из этой истории, — твердо сказал себе Робинтон и плотнее запахнул куртку, стараясь сохранить последние крохи тепла. — Сами вляпались, сами и выберемся.

Он тихонько пропел эту фразу, слегка покачиваясь, чтобы размять онемевшие от длительного сидения ягодицы. Потом, увлекшись мотивом, Робинтон принялся притопывать. Так он и сидел, напевая, притопывая, покачиваясь и выстукивая мелодию на румпеле, сочиняя на ходу новые ритмы и наслаждаясь самим движением, — и вдруг осознал, что впереди сквозь тьму движется нечто большое белое и кто-то кричит:

— Эй, на шлюпе!

— Проклятье! Что мне теперь делать? Руль направо, направо, направо! — завопил Робинтон. А белый силуэт тем временем приближался с наветренной стороны. Робинтон выдернул румпель из гнезда и чуть не навернул им себе по голове. Мимо неспешно проплывал борт чужого корабля.

Их спасла шхуна «Пожирающий волны». Два крепко сбитых рыбака подняли Касию на борт, где ее тут же подхватили другие. Робинтон как-то умудрился вскарабкаться по веревочной лестнице сам, хотя из-за усталости тело почти не повиновалось ему. Взяв шлюп на буксир, «Пожирающий волны» развернулся и взял курс на Тиллек-холд: он выполнил свою задачу. На топе шхуны подняли фонарь, чтобы дать знать остальным поисковым судам: пропажа найдена.

Лиссала, помощник и жена капитана Идаролана, принялась ухаживать за Касией. Сам капитан тем временем возился с Робинтоном, громко выражая свое удивление: как, дескать, простой арфист умудрился так ловко справиться с нешуточной передрягой.

— Касия говорила мне, что нужно делать, — объяснил Робинтон в промежутке между двумя глотками. Ему подали рыбу, тушенную с овощами, — Робинтон в жизни не ел ничего вкуснее — и почти свежий хлеб. Шхуна вышла в море всего день назад, вместе с другими кораблями, отряженными на поиски исчезнувшего шлюпа.