— А! — Шнырок поднял палец. — Так ты еще не слыхал, что Мелонгель болен?

Робинтон выпрямился.

— Нет. Не слыхал.

— Он упал со скакуна.

— Но Мелонгель всегда был хорошим наездником!

Шнырок мрачно улыбнулся.

— И остался им. Только вот скакуна накормили чем-то таким, что он забился в конвульсиях, рухнул и придавил седока.

— Но как Фэксу удалось?..

— Неизвестно. Мелонгелю здорово повезло, что он вообще остался в живых.

— Клостан — замечательный целитель.

Шнырок кивнул.

— Да. Но он очень обеспокоен. У Мелонгеля переломаны чуть ли не все кости. Не исключено, что он никогда больше не сможет ходить.

Робинтон в гневе грохнул кулаком по столу.

— Но как!..

Шнырок сделал указательным и большим пальцем такой жест, словно он отсчитывает монеты; лицо его при этом сделалось до чрезвычайности циничным.

— Фэкс умело использует страх. А еще он умеет покупать услуги и преданность. Не знаю, как именно он этого добился. Но твердо могу сказать: это его рук дело. Отерел — хороший парень. Но сможет ли он справиться с такой проблемой, едва взяв в свои руки управление холдом?

— А как там Ювана?

Робинтон считал, что он в долгу перед леди Тиллекской: она столько хлопотала над ним после смерти Касии…

— Трудится вместе с Клостаном не покладая рук. Возможно, им даже удастся совершить чудо, и Мелонгель выкарабкается.

— Ты сказал, что за этим происшествием стоит Фэкс. Это только твои догадки или?..

Шнырок рассмеялся.

— Да кому ж еще это быть? Слишком уж все своевременно получилось. Фэкс женился, — он криво усмехнулся, — на недавно осиротевшей старшей дочери почившего тиллекского холдера. Естественно, ни о каких родственниках мужеска пола уже нет ни слуху, ни духу.

Робинтон, не сдержавшись, снова грохнул кулаком по столу.

— Да неужели с этим ничего нельзя поделать?!

— Прямо сейчас — нет, потому что нас никто не поддержит, — уверенно сказал Шнырок. — Этот тип решил завладеть всем западным побережьем. Он постепенно, шаг за шагом продвигается туда, устраняя, — он чиркнул большим пальцем по горлу, — всякое сопротивление. У него теперь много жен — куда больше, чем мог бы пожелать благоразумный мужчина. В Хартии говорится что-нибудь насчет того, сколько жен может быть у одного человека?

— Нет, — задумчиво отозвался Робинтон, пощипывая верхнюю губу. — Собственно, она вообще не касается взаимоотношений между отдельными людьми. По крайней мере, нормальных взаимоотношений. Хотя там есть места, говорящие о насилии… — Робинтон приумолк. — Скажем, об изнасиловании или ином принуждении.

— Эту чертову Хартию писали идеалисты.

— Очень на то похоже. Но в большинстве случаев она работает.

Шнырок состроил недовольную гримасу.

— В большинстве! А нам нужно что-то сделать с тем несчастным меньшинством, которое сейчас угнетает Фэкс!

Робинтон покачал головой.

— Я делаю все, что могу, чтобы убедить лордов-холдеров.

Шнырок перегнулся через стол. Взгляд его стал пристальным и встревоженным.

— Ты умеешь обращаться со словами, арфист. Ну так найди же нужные слова, пока не стало слишком поздно!

Робинтон кивнул. Но и он, и сам Шнырок прекрасно понимали, почему лордам-холдерам не хочется действовать — ни вместе, ни поодиночке. Так что же, спрашивается, может заставить их покинуть свои уютные и, как они надеются, неприступные холды? Робинтон содрогнулся.