Проснулся он, когда уже начинало светать; его разбудили чьи-то громкие крики. Когда Робинтон вышел из вейра, Шонегар энергично замахал рукой, приказывая немедленно спуститься.

— Роб, где ты был? Нам надо скорее возвращаться в холд, пока взрослые не хватились скакунов. Мы уже давно тебя ищем.

— Там, в вейре, тепло, — отозвался Робинтон и зевнул.

— Извини, что нарушили твой сладкий сон. Быстро в седло. Нам надо пошевеливаться! — Шонегар смерил мальчика хмурым — но в то же время уважительным— взглядом и бросил ему поводья. — И запомни: никому ни слова. Остальные должны сами через это пройти.

— Так тут же нет ничего плохого, — с улыбкой сказал Робинтон.

— Смотри мне, Робинтон: чтобы я не слышал, что ты кого-то о чем-то предупреждаешь! — повторил Шонегар и сжал кулак.

— Хорошо, не буду.

Робинтон и вправду не собирался никому ничего рассказывать. Он только сунет ребятам спички и трут, да и все.

Когда они галопом неслись к тоннелю, Робинтон взглянул на Звездную Скалу — огромный черный силуэт на фоне светлеющего неба. Он уловил краем глаза какое-то движение, и ему подумалось: а вдруг это призраки исчезнувших драконов до сих пор несут стражу в небе? Оглянувшись еще раз, Робинтон заметил дикого стража, описывающего круги; наверно, тот устроил себе гнездо в одном из верхних вейров.

* * *

Робинтону очень нравилось быть учеником — к удивлению его соседей по комнате и других одноклассников. Они приходили к нему за советом — а зачастую и за утешением. А еще он помогал отстающим справляться с уроками.

— Собираешься занять мое место, Роб? — как-то спросил у него Шонегар.

— Твое? — Робинтон лишь улыбнулся в ответ. — Ты за все отвечаешь — сейчас, во всяком случае. А я — просто один из учеников, и ребятам легко приходить ко мне с вопросами, потому что я всегда под рукой и все тут знаю. Только и всего.

— Не так уж это и просто, когда к тебе обращается столько народу, — заметил Шонегар и криво усмехнулся.

Разговор их случился после окончания длинной репетиции: цех готовил праздничный концерт к Окончанию Оборота. Роб, как обычно, пел сольную партию дисканта. Халанна и Майзелла тоже солировали. Петирон достаточно благосклонно отзывался об их пении, но сын ни разу не дождался от него даже одобрительного кивка. Ученики — народ сообразительный, а такой несправедливости они просто не могли не заметить. Но если кто-то принимался возмущаться, Робинтон просто пожимал плечами и говорил, что отец ожидает от него совершенства.

* * *

Мерелан продолжала заниматься с сыном вокалом. Кроме того, Робинтон посещал уроки вместе с остальными учениками. Особенно ему нравились занятия на барабанной вышке. Наконец-то он начал постигать значение сигналов, которые слышал всю жизнь! Конечно же, Робинтон, как и все прочие, знал, что дробь в начале послания указывает, кто и откуда отправил сообщение, но теперь он мог разбирать и все остальные сигналы!

Случилось так, что именно Робинтон дежурил на вышке в тот день, когда Фейрит'а, королева Каролы, отложила очередную кладку (и, конечно же, никому тогда и в голову не могло прийти, что эта кладка станет для нее последней). Известие было особенно радостным, поскольку в кладке было золотое яйцо — оно обозначалось в послании особым сигналом.