Мерелан бережно спрятала гитару в футляр и погладила сына по щеке.

— Я все никак не привыкну, что ты стал таким высоким. Какой же ты будешь, когда вырастешь? В моей семье все мужчины отличались высоким ростом.

— Да, я помню Ранту, — улыбнулся Робинтон.

А еще он хорошо помнил, как тогда расстраивался отец, не в силах понять, почему человек со слухом и голосом Ранту не хочет стать арфистом и упорно желает оставаться плотником. Ну что ж, по крайней мере, Робинтон — не единственный, от кого отец ожидает совершенства.

* * *

Когда ломка голоса завершилась и у Робинтона действительно сформировался баритон, он уже обогнал в росте почти всех учеников второго года обучения. Отец поставил его в задний ряд хора, и Робинтон был этому только рад. А мама сразу начала учить Роби пользоваться новым голосом и очень радовалась его гибкости и глубине.

— У тебя чудесный баритон, Роби. — Мерелан восхищенно щелкнула пальцами и радостно улыбнулась сыну. — Богатый, бархатный. Что ж, мы не станем его перегружать. Но, думаю, это голос будущего солиста.

— Но ведь папа в солисты не годится? Мерелан скривилась.

— У тебя совершенно другой тембр голоса и намного шире диапазон. Мы сделаем из него нечто особенное.

— Что-нибудь такое, что сгодится для простеньких песен?

Рассердившись, Мерелан хлопнула сына по руке.

— Простенькие песни — это то, что все любят слушать, играть и петь! Не смей умалять свои достоинства! Ты пишешь гораздо лучше, чем он! Из всей музыки, что он написал, настоящей была только… — Мерелан умолкла, раздраженно прикусив губу.

— Только та, которую он написал, пока мы жили в Бенден-холде, — договорил за нее Робинтон. — Ты права. Если говорить беспристрастно, сочинения отца технически безукоризненны и требуют от музыкантов и певцов высочайшего мастерства. Но вряд ли они затронут душу обычного холдера или ремесленника.

Мерелан помахала пальцем у него перед носом.

— И никогда не смей об этом забывать! Робинтон поймал ее руку и ласково поцеловал.

— Ах, Роби, — сказала Мерелан уже совершенно другим тоном. — Ведь все могло быть совсем по-другому!

И она прижалась к сыну в поисках утешения.

— Ну, могло, да не случилось. Мы не в силах изменить прошлое, мама.

Робинтон успокаивающе погладил мать по спине. Внезапно настроение ее снова переменилось. Мерелан отстранилась и шутливо ткнула Робинтона в бок.

— Вот интересно, потолстеешь ты когда-нибудь или нет? А то сейчас — одна кожа да кости!

— А Лорра жалуется, что я ем больше трех учеников, вместе взятых, — сказал Робинтон и добавил: — Зато ты в прекрасной форме.

А про себя отметил, что мама несколько похудела. Мерелан вспыхнула и отступила.

— Да нет, пустяки. — Она издала странный смешок. — Просто у меня началось время перемен — так говорит Джиния.

— Но ты вовсе не старая! — возразил Робинтон. Он отчаянно не желал признавать, что мама — его мама! — может когда-нибудь состариться.