Люди охотно подсказывали, но как-то странно улыбались. Когда я спрашивал почему — все лишь улыбались ещё шире и заверяли, что я увижу всё сам.

По пути я наткнулся на тот самый рудник, в котором шла добыча редких металлов. Место действительно было заброшено, ископаемые кончились, и добывать больше было нечего.

Однако я остановил карету и приблизился к руднику. Подошёл не зря, на спине зашевелились волосы. Здесь определённо можно добывать артефакты… Надо бы подумать, как с владельцем переговорить.

Я продолжил путь и вскоре увидел впереди имение господина Шмидта Петра Михайловича. Пара минут — и я остановился у ворот. Зрелище оказалось печальным: само имение, вокруг стоящие хозяйственные постройки и изгородь — всё держалось на добром слове. Разруха и полная нищета, хотя было видно, что когда-то в имении жили обеспеченные люди.

А вот и Пётр Михайлович — на скошенном крыльце появился мужчина в шубе на голое тело. Он держал в руках бутылку с горячительным и, выйдя на крыльцо, расставил руки и потянулся.

— Эх, Россия-Матушка, хорошо!

По мне — так не очень хорошо, переговоры обещали быть непростыми. Я двинулся к Шмидту и тот удивлённо на меня уставился. Видимо, люди в его краях были явлением нечастым. Возможно, отсюда и такие вольности с внешним видом.

— Доброго денёчка, милостивый государь! — поприветствовал я Петра Михайловича. — Мне бы с вами переговорить с глазу на глаз.

Дворянин нехотя запахнулся, убрав свои достоинства.

— А по какому вопросу изволите разговаривать? — уточнил он.

— Хочу у вас долг мужиков выкупить, — ответил я. — Хочу их себе забрать.

Шмидт явно опешил — он же думал, что мужики поехали на заработки в Сибирь. Мы прошли в дом, где был дикий срач и полный хаос.

— Простите, Константин Фёдорович, у меня тут малость не убрано!

Пётр Михайлович озадаченно почесал макушку. Хотел, наверное, чая мне предложить, а для этого пришлось бы убирать завалы на столе.

— Я сыт! — заверил его я.

По итогу перешли к обсуждению. Я вкратце рассказал, чего от него хочу. И предложил своё решение этого вопроса, да такое, чтобы было выгодно и мне, и Шмидту.

Логика у меня была следующая: я выплачиваю Петру Михайловичу некую неустойку. В дальнейшем сумма долга, которую должны ему мужики, будет выплачиваться мной ежемесячно в течение определённого количества лет.

— Погодьте, всё это хорошо, Константин Фёдорович, но что же это получается — у меня и мужиков в хозяйстве не останется? — спросил Шмидт.

Я пристально на него посмотрел.

— Вам они зачем? Давайте по-честному, у вас больше нет хозяйства, и вы его не планируете заводить. Всё, что вам нужно — постоянный ежемесячный заработок, и я могу вам его дать.

Следом я добавил, но уже от себя, немножечко приукрасив действительность. Дело в том, что согласно законодательству любые финансовые отношения по типу как у Шмидта и мужиков могут быть оспорены в судебном порядке. И если помещик не обеспечивает своим людям должностных условий для отдачи долга, то сам долг может быть аннулирован.

— Мне не хочется вас расстраивать, господин Шмидт, но, если мы не договоримся, я буду вынужден оплатить работу адвоката, — строго проговорил я. — Говорю прямо, не хочу вас ставить в заведомо проигрышное положение.

Пётр Михайлович услышал, лицо у него вытянулось. Он налил в первый попавшийся стакан водки и выпил залпом. Даже не закусывал.

— Константин Фёдорович, а вы мне скажите вот что — зачем вам именно мои люди понадобились?

Я объяснил ему свою логику — мужики у Шмидта профессионалы в своём деле, мне как раз такие на завод нужны. Он внимательно выслушал, тяжело вздохнул. А я наконец озвучил ему то главное, о чём думал последние несколько часов.