Он тихо проскользнул в прихожую.

На площадке стоял тот мент, который приходил к нему днем, и с ним еще трое в гражданском. Один из них настойчиво названивал в Лешкину квартиру.

С ними была пожилая женщина, соседка с нижнего этажа.

Лешка догадался: ее пригласили в качестве понятой. Он даже слышал их голоса, и, судя по разговору, менты намеревались ломать дверь.

Лешка вернулся в комнату, достал из сумки обрез.

Надежда Павловна боязливо отступила в угол комнаты.

– Алексей, что вы собираетесь делать? – спросила она, покосившись на дверь, за которой были дочь и ее отец-инвалид.

«Эх, интеллигенция вшивая! Ни капли понимания», – подумал Лешка, почему-то рассердившись на добрую соседку. Сказал угрюмо:

– Там менты. Кажется, они собираются ломать дверь моей квартиры.

– А при чем здесь я? – спросила Надежда Павловна, глянув на стволы обреза. Она боялась, как бы эта страшная штуковина не выстрелила сейчас. Вдруг он нажмет что-то не то.

– Вас они хотят пригласить понятой. Одну дуру нашли. Теперь звонят к вам. Нужно двоих.

– Но я не хочу… Я не могу, наконец. У меня больной отец. Дочка…

– Им на это наплевать. Они не отстанут, пока вы не откроете.

– Вы думаете?

– Вот что, вы идите к ним. Но сюда их не впускайте и обо мне ни слова. Спросят – не видела, не знаю. Понятно?

– Ага, – она кивнула головой.

Лешка надел свою куртку и взял в руку сумку.

– Смотрите, – показал он на обрез. – Я пока побуду в той комнате, – кивнул он на спальню.

– Но ведь там отец… и дочь.

– Вот именно. Знайте, живым я ментам не сдамся. Поэтому не пускайте их к себе домой. Да не тряситесь вы так. Я думаю, до стрельбы не дойдет. Если, конечно, вы не наделаете глупостей.

– Ну что вы, – заверила учительница.

А Лешка легонько подтолкнул ее к двери.

– Вы идите, идите. Скажите, что спали, а они вас разбудили, – произнес он шепотом.

Когда она вышла в прихожую, Лешка убрал обрез в сумку и тихо зашел в спальню, боясь напугать девочку. Все-таки ночь.

В небольшой комнате на кровати возле стены лежал старик, похожий на дистрофика. На худом лице его глаза казались необычайно большими, и сейчас они уставились на вошедшего.

Лешка догадался, что старик подслушивал.

У противоположной стены на небольшом диване лежала девчушка в цветастой пижаме, положив руку под щеку. Девочка, в отличие от любопытного старика, безмятежно спала. Она даже не слышала, как Лешка вошел.

Лешка глянул на старика.

– Чо, папаша, не спится? – спросил он шепотом.

Старик узнал его, как-никак прожили по соседству больше десяти лет, но демонстративно отвернулся. Всегда недолюбливал Лешку, считал шпаной и теперь не скрывал неприязни.

– Какая наглость – врываться в чужую квартиру. Тюрьма по тебе плачет, – недовольно заворчал он.

Лешка улыбнулся, прикрыл одеялом худые плечи старика.

– Туда я еще успею. А к вам я ненадолго, – сказал шепотом и сел рядом на кровать.

Старик отодвинулся к стене, но больше не произнес ни слова, делал вид, будто спит.

Надежда Павловна вернулась примерно через час. Ничего более унизительного и неприятного представить себе не могла. Быть понятой при обыске соседа.

Лешка вышел из спальни, закрыл плотно дверь, чтобы старик не подслушивал. Зевнул. Пока ее ждал, чуть сам не заснул.

Учительница на этот зевок отреагировала чересчур эмоционально.

– Вы что, спали там?.