— Какой романтик! Но позвольте мне вернуться к нашей теме: если в истории вашей семьи не было больных раком, то, может быть, какой-нибудь внешний фактор способствовал развитию болезни.

— Мой муж стремился контролировать всю мою жизнь, — продолжала она предаваться воспоминаниям. — Он не хотел, чтобы я работала, хотя я получила очень выгодное предложение от Масанобу Каямы, который унаследовал школу от своего отца в начале шестидесятых. Масанобу-сэнсэй нуждался в моей помощи, но муж считал, что женщина моего положения не должна работать. Поэтому я начала посещать школу... как бы это выразиться... на общественных началах. В дневное время, пока муж был у себя в офисе. Только после того как он умер, я была зачислена в штат.

— И в течение тридцати лет вы имели дело с цветами, привезенными из-за границы? — спросила я.

— Даже дольше. Уже в конце пятидесятых школа могла позволить себе закупать цветы за границей.

На мгновение я ощутила себя одной из камарадос Че Фуджисавы и сказала:

— Цветы до сих пор опрыскивают очень сильными пестицидами. Особенно тщательно обрабатывают розы и гвоздики из Колумбии. Это могло послужить причиной вашей болезни. Я думаю, что нужно использовать только те цветы, которые выросли в естественных условиях и не подвергались химической обработке.

— Сейчас уже поздно об этом говорить. — Она слегка прикоснулась к правой груди, вернее к тому месту, где должна была быть правая грудь. — Они отняли ее. Но если я прекращу работать с цветами, это отнимет и мое сердце.

— Я понимаю вашу боль. Не беспокойтесь, никто об этом не узнает. Но вам не кажется, что, рассказав о своей болезни, вы предупредили бы и других женщин о возможной опасности?

— Не думаю. Те мои подруги, что занимаются икебаной, чувствуют себя хорошо. Я — исключение. Наверное, за свою жизнь я составила больше композиций, чем мне было назначено судьбой. Может быть, я не всегда мыла руки после занятий. Такео-сан распорядился, чтобы везде в классах над умывальниками были развешаны специальные призывы мыть руки после занятий икебаной. Это он предложил мне убрать из квартиры все живые цветы.

— А как Такео-сан узнал о вашем заболевании? — спросила я.

— Когда Такео-сан еще учился в университете Кейо, у него случались всякие неприятности, и он часто приходил ко мне поговорить. Однажды я была в отпуске и проходила курс химиотерапии, а он пришел без предупреждения. Увидев, что я лишилась большей части своих волос, он потребовал объяснений. Я не могла больше скрывать правду и рассказала мальчику все.

Постепенно все разрозненные части этой истории складывались воедино. Именно в университетские годы Такео так сильно озаботился охраной окружающей среды. Возможно, болезнь госпожи Коды и направила его на эту дорожку.

— В то же самое время Такео-сан помог мне сделать так, чтобы я продолжала свои занятия. Он достал для меня парик, который в точности повторял мою прическу, и никто не догадался о состоянии моего здоровья. Он также разрешил мне отдыхать в его комнате в любое время, когда я почувствую слабость. Если бы кто-нибудь заинтересовался моим отсутствием, я всегда могла сослаться на то, что выполняла какую-то работу для Такео.

— Когда умерла Сакура, вы были в его офисе? — спросила я.

— Вообще-то я посещала доктора. Но я так часто отсутствовала в школе раньше, что не осмелилась об этом сказать. Мне было проще притвориться, что я находилась в здании.

Я покачала головой и вздохнула:

— Вы понимаете, что у вас было очевидное алиби, которым вы даже не воспользовались? Своим заявлением о том, что вы были в здании, хотя никто вас там не видел, вы навлекли на себя серьезные подозрения. Если бы вы сказали полиции правду, они бы вас так не допрашивали.

— Рей-сан, но вы же не думаете, что.