— Рей-сан, но вы же не думаете, что... я убила Сакуру-сан? — Глаза госпожи Коды быстро заморгали. — Ну да. Конечно же, вы так и решили. Вот почему вы до сих пор не прикоснулись к чаю.

Я посмотрела ей прямо в глаза:

— После того как мы с вами последний раз пили чай, я серьезно заболела. Полиция до сих пор не нашла того, кто меня отравил. С этих пор мне приходится быть осторожной.

Она немного помолчала, а потом сказала:

— Да, я вас понимаю. На вашем месте я бы тоже, наверное, так себя вела.

— Я хотела вас спросить еще об одной вещи. Почему Мэри Кумамори три раза сдавала экзамен, но так и не смогла пройти это испытание?

— Обычно на занятиях она прекрасно со всем справляется, но на экзамене слишком волнуется и допускает серьезные ошибки. Вопиющие ошибки!

Мне хотелось бы, чтобы она получила степень, но я ничего не могу поделать.

— А случается во время экзамена так, что в комнате, где стоят композиции, никого нет? Я имею в виду промежуток времени, когда студенты уже покинули комнату, а члены экзаменационной комиссии еще туда не зашли.

— За комнатой всегда кто-нибудь наблюдает. Мы должны быть уверены, что студенты не хитрят, а с другой стороны, важно, чтобы к их работам отнеслись справедливо.

— Это вы приглядываете за комнатой после того, как студенты выходят?

— Десять лет назад это входило в мои обязанности. Потом иемото попросил меня передать это другому преподавателю.

— И кому же? — спросила я, хотя уже и сама могла догадаться.

— Сакуре Сато. Но сейчас, после ее смерти, нам нужно будет подыскать кого-нибудь другого.

22

К чаю госпожи Коды я даже не притронулась, но, выходя от нее, чувствовала себя отравленной и напряженной. Мне хотелось позвонить Мэри и раскрыть страшную тайну ее переэкзаменовок, но тут подошел мой поезд и я решила сделать это позже, позвонив из дома. Усевшись поудобнее и скрестив усталые ноги, я разглядывала заполняющую вагон публику: те же клерки по дороге домой, пытающиеся читать газету, но газета выпадает из сонных рук, и, откинув назад голову, сараримен засыпает и видит, быть может, свою семью, оставшуюся в другом городе, как это случилось с дядей Хироси.

«Интересно, что он и тетя Норие делают сегодня вечером?» — подумала я, почувствовав легкий укол совести. Тетя возилась с моим бесчувственным телом три дня, а я, не успев выздороветь, выставила ее за дверь, толком даже не попрощавшись. Позвонить ей и извиниться? Теперь сделать это будет труднее: в ушах у меня еще звучала история Такео о любовной связи тети с его отцом, с иемото.

Добравшись до дома, я позвонила Мэри Кумамори и рассказала все, что узнала об интригах Сакуры. Мэри, казалось, ничему не удивилась:

— Я попробую еще раз, Симура-сан. Не правда ли, странно, что трагедия в школе может обернуться выгодой для меня одной. Не наведет ли это полицию на подозрения?

— Я так не думаю.

И правда — что за пустяковый мотив для убийства: месть за классическое корпоративное вставление палок в колеса. Или не пустяковый?

Все еще думая о Мэри, я набрала номер тети Норие в Йокохаме, но кузен Том тихо сообщил мне, что родители отправились в постель.

— Но сейчас только полдесятого! — В японской семье мало кто способен улечься спать до полуночи, так уж заведено. Дети и мужья возвращаются домой между десятью и одиннадцатью.

— Они теперь часто так делают. — Том перешел на шепот. — Это очень хорошо и правильно.

— Ты хочешь сказать, что они... — Я запнулась. Даже не знаю почему, но я не могла представить себе тетю и дядю в объятиях друг друга.

— Не будь такой циничной! Они просто разговаривают. Ему необходимо выговориться. Беда в том, что мать совершенно забросила и дом, и меня.