После полудня рынок начал пустеть, покупатели схлынули, торговцы исчезали один за другим, и я принялась паковать оставшиеся предметы старины. Так или иначе, присутствие Дэвида мне не слишком помешало, пару тысяч иен можно было смело записать на его счет. Привязав мальчика к себе шелковым цветастым поясом от кимоно, чтобы он не потерялся еще раз, я быстро совершала переходы от расстеленного брезента к фургону, стоявшему на паркинге. Кое-кому такой способ показался бы не слишком гуманным, но Дэвид был в восторге. Я сказала ему, что мы играем в маленькую куклу и ее шустрого кукловода.

После этого мы обошли рынок два раза в поисках отчаянно ищущих Дэвида родственников.

Я старательно опрашивала торговцев: не попадался ли им на глаза невысокий светловолосый мужчина с двумя детьми?

— Попадался, — ответила женщина, стоявшая у самого входа. — Хорошенький блондинчик в черной кожаной одежде? Он толкал впереди себя коляску с девочкой, а за собой тащил мальчика. Он нервно расспрашивал всех и каждого о ребенке, похожем на вашего. — Она кивнула на Дэвида.

— И куда они пошли?

— Обошли рынок, а потом вышли за ворота. Кажется, я видела их после. Они направлялись в полицейский участок.

— Прекрасно. — Поблагодарив ее, мы отправились туда же. Ричард Рэндалл побывал здесь недавно и оставил заявление о пропаже ребенка. Полицейский оглядывал Дэвида с ног до головы, пока я сбивчиво рассказывала, что знаю мальчика, то есть его маму, то есть дядю... В конце концов он вздохнул с облегчением и посоветовал мне отвести ребенка туда, где тот живет. Полагаю, что этот доверчивый жест был в немалой степени спровоцирован жалобными воплями юного Брэйтуэйта — инспектор с трудом представлял себе, чем его можно утихомирить. Я, между прочим, тоже. Когда Дэвид был наконец препровожден к машине и усажен на заднее сиденье, он продолжал в том же духе, только теперь он скулил и завывал, ни дать ни взять — голодный пес.

— Подозреваю, что ты будешь первой собакой, которой разрешат проживать в Роппонги-Хиллс, — заметила я, не особенно раздражаясь. «Еще немного потерпеть — и ужасный ребенок будет сдан с рук на руки, а если его мать еще не вернулась, то господин Ои всегда на рабочем месте», — думала я, пробиваясь в гуще машин.

— Собакой? Мама говорит, собаки грязные!

— Ну... Такой чудесный мальчик, как ты, непременно был бы чистеньким хорошеньким коккер-спаниелем.

— Нет! Доберманом! Дэвид хочет доберманом! — Слезы брызнули во все стороны.

Добравшись до забитого автомобилями паркинга Роппонги-Хиллс, я припарковала фургончик сикось-накось и, крепко взяв мальчика за руку, повела его домой.

— Миссис Брэйтуэйт дома, — запричитал консьерж, увидев нас с Дэвидом в вестибюле. — Ей, наверное, и в голову не приходит, что с детьми что-то не так. Мистер Брэйтуэйт в отъезде, а с малышами столько хлопот!

— Не сомневаюсь, — проворчала я. — Я видела всех троих в сборе.

— О да, она, вероятно, наслаждается свободной минуткой, — продолжал господин Ои. — Мы позвоним ей прямо сейчас и сообщим радостную новость. Дэвид-сан приехал домой!

Он нажал нужные кнопки на панели интеркома. «Радостная новость Дэвид» получил огромный леденец в форме вишневого бутона и покорно им захрустел.

— Никто не отвечает. — Консьерж взглянул на меня озадаченно. — Вероятно, мадам разговаривает по другому телефону. У нее две линии! Но она дома, без сомнения, я недавно пропустил к ней посетителя.

— Может, нам подняться и постучать? — спросила я, помня, как сама порой не подхожу к телефону, будучи занята чем-нибудь интересным.