— Так это Че засовывал мне письма под дверь? — Я мысленно поблагодарила владельца «Фэмили Март» и простила ему нелестную оценку моих деловых способностей.

— Нет. Но раз уж ты спросила... — Ричард сделал паузу и загадочно взглянул на меня. — Я не должен был тебе этого сообщать... — Еще одна длинная пауза. — Они видели, кто подложил письмо. Те, кто следил за тобой, видели женщину у твоих дверей. Два дня назад. — Он цедил слова, наслаждаясь моим нетерпением.

— Кого? Как она выглядела? — Я чуть не подпрыгнула от радости.

— Средних лет. С охапкой цветов под мышкой. Типичная посетительница курсов икебаны. Я подумал было, что это твоя тетя Норие. Но они знают ее в лицо. И хорошо помнят встречу с вами у «Волшебного леса».

— Почему бы им не забыть о Симура навсегда?

— А тебе о них. Точнее, о нас. — Ричард бросил взгляд на часы. — Сейчас полтретьего. Лиля просила меня привезти детей обратно к трем. Подбросишь нас в Роппонги-Хиллс?

— В моем фургоне нет детских креслиц. Это небезопасно. — Я была сама холодность. — Ты прекрасно доберешься на метро.

— Ага, распрекрасно доберусь, — проворчал Ричард.

— Надеюсь, это не разрушит твоих сегодняшних планов? — спросила я со значением.

— Кто-то, кажется, обещал не задавать мне вопросов о делах организации, — мрачно ответил он.

— Молчу, молчу! Увидимся, дорогой. Если, конечно, переживем этот таинственный день. — Я чмокнула его в колючую макушку и направилась к двери. По дороге я сунула юным Брэйтуэйтам по шоколадному бисквиту. Бедные детки.

26

Выткать узор на кимоно — это искусство, а надеть кимоно — это наука. Военная. Надо быть одаренным стратегом, чтобы разобраться с устройством длиннющей нижней юбки, не говоря уже о нижней блузе с рукавами до пола. И не забудьте подобрать нужный оттенок. У меня была голубая рубашка, я собиралась надеть ее под розовое кимоно с зеленой отделкой. Проведя полдня в попытках выгладить километры скользкой ткани, я оделась, но это было еще не все. Следовало обеспечить тылы: приспособить шелковый воротник вокруг шеи, запастись сложенным листочком бумаги васи на случай отсутствия салфетки и выглаженным хлопковым платочком на тот же самый случай. Все это пришлось заткнуть за пазуху в прямом смысле этого слова. Поверх я накинула легкое кимоно из шелковой ткани и приготовилась к решающей битве: мне предстояло обмотать вокруг себя десять футов парчового оби, а это задача не из легких, если вы, конечно, не увлекаетесь оригами или хотя бы не складываете бумажных журавликов.

Час ушел на процедуру одевания, полчаса на пудру и еще некоторое время на то, чтобы выбрать оттенок помады, отвечающий цвету кимоно. Я выбрала морозный розовый цвет, на тюбике было написано Frenzy, то есть «неистовство». Не знаю как цвету кимоно, а моему настроению это вполне соответствовало.

Больше всего мне хотелось присесть на свой футон и отдышаться, но сесть с обмотанным вокруг бедер толстым, негнущимся оби — это все равно что танцевать в костюме дайвера. Как, скажите на милость, я доберусь в таком виде до Идзу?

Расстроившись окончательно, я услышала сигнал автомобиля. Время выходить на люди.

Подойдя к знакомой «хонде-аккорд», я увидела тетю Норие, которая как раз собиралась пересесть, намереваясь уступить мне место на переднем сиденье. Ее кимоно пурпурного шелка вздымалось и опадало, поблескивая кружевными цветами сливы и щедрой золотой вышивкой на алом оби. Не слушая моих возражений, тетя перебралась на заднее сиденье, устроилась возле Тома и, расправив пышные шелковые складки, кивнула мне:

— Помни о своем здоровье, Рей, детка.