Вернувшись, Лиля засунула крекер в широко разинутый ротик дочери и потащила ее в соседнюю комнату, где надрывался телевизор, потом она плотно закрыла дверь и подошла ко мне.

— Здесь такой безумный хаос, пойдем лучше на кухню.

Я смахнула овсяные хлопья с кухонного стула и устроилась за отскобленным дочиста деревянным столом, на котором красовался кувшин с белыми и розовыми розами, наверняка купленными в «Волшебном лесу», в двух кварталах отсюда.

Лиля поставила в микроволновку две чашки с чаем, плеснула в них молока, не спрашивая меня, стану ли я это пить, а когда я попросила сахару, размешала его сама, как будто я была одной из ее малышек. Все это время она не переставала говорить, как она безумно рада, что у кузена Ричарда завелась нормальная подружка, потому что родители безумно волновались, а она, Лиля, так старалась найти ему подходящую пару, но все кончалось безумно плохо.

Я слегка насторожилась, но решила пока промолчать.

— Что ты хотела сказать про Каяма? — Я поставила на стол свою чашку с невыносимо сладким чаем. — Ты ведь хотела поговорить со мной об этом, не так ли?

Лиля напряглась, но лицо ее оставалось непроницаемым.

— Я только хотела узнать... Ты что же, знакома с одним из тех полицейских?

— Лейтенант Хата? Заходит иногда. Кстати, в прошлом году здесь, в Роппонги, он расследовал ограбление.

— У нас, в Роппонги-Хиллс? Это невероятно! — Тут она невольно посмотрела на дверь в гостиную, наверное, чтобы убедиться, что детей еще никто не украл.

— Это был редчайший случай, — утешила я Лилю, — буквально единичный. Лейтенант Хата допрашивал тебя, верно? У него приличный английский.

— Не думаю, что я его поняла. К тому же я перепутала факты. У него наверняка осталось неправильное впечатление.

— Ты рассказала ему о той ссоре? Между Сакурой и тетей Норие? — Это меня больше всего беспокоило.

— Нет. Он не спрашивал. Зато спрашивал о том, где были все мы в момент убийства, и я... Боюсь, я сказала ему неправду. Только я думаю, что он все равно узнает, и мне придется объяснять все сначала. Это безумно неудобно! — Продолжая говорить, Лиля вытащила чистые стаканы из посудомоечной машины и расставила их на кухонной полке. Ей пришлось встать на цыпочки, и ее короткая футболка задралась, обнажив спину с несколькими длинными свежими царапинами. Детишки поиграли с мамочкой в джунгли и тигров? Жуткое дело — эти материнские обязанности.

— Лейтенанта не стоит бояться. Он очень добрый, к тому же он молод и отнюдь не такой формалист, как его старшие коллеги. Ты можешь рассказать ему все, что рассказала мне.

— Ты сама ему расскажи, — Лиля поморщилась, — у тебя это лучше получится. Ведь ты наполовину японка. И твоя тетя Норие — влиятельная персона в нашей школе. А я помогу тебе с теми антикварными тарелками, о которых мы говорили.

Грубоватый переход. Я бы с удовольствием избавилась от тарелок госпожи Мориты, но не такой ценой.

— У меня уже есть покупатель, — сказала я холодно. — Что касается тети Норие, то ее влияние представляется мне сомнительным. Ее даже не позвали на совещание по поводу выставки в универмаге.

— Это была не наша идея! — Лиля отвела глаза. — Вы просто слишком рано ушли. Это Сакура предложила собраться на следующий день и еще раз все обсудить. Мы были уверены, что госпожа Кода или еще кто-нибудь сообщит об этом твоей тете. Все это безумно странно.

Ладно, допустим, я поверила, но ведь это еще не все? Я не отводила выжидающего взгляда от Лили.

— Я сказала лейтенанту, что приехала в школу в четыре часа и поднялась наверх с моей подругой Надин. Сакура беседовала с нами в классе около получаса, а потом мы решили выпить чаю в школьном кафе.