Ее мягкий голосок, записанный на кассете автоответчика, советовал мне оставить сообщение.

Я последовала совету. Отправившись затем на антикварный аукцион, я прослонялась там среди старинных столов и стульев допоздна, но была так расстроена, что ничего не купила, а выйдя наконец на улицу, увидела стенд с газетой «Асахи синбун».

С первой полосы на меня смотрели Сакура и тетя Норие. Тетино фото было взято из архивов — она позировала фотографу возле цветочной композиции, получившей первый приз на какой-то выставке 1996 года. На внутренних страницах красовались Такео, Нацуми и я сама, прошлогодняя, со слишком короткими волосами и в чересчур коротком платье. Как я могла наряжаться подобным образом? Когда такие вещи выходят из моды, они выглядят нелепо. Прочесть статью мне было не под силу, и, вернувшись в Янаку, я зашла в «Фэмили Март», магазинчик моего приятеля, господина Ваки, открытый после заметного успеха его первого магазинчика в районе Нихондзуцуми.

— Симура-сан, добро пожаловать! — воскликнул хозяин, когда я вошла в безупречно отмытые стеклянные двери, украшенные фигурками из мультиков.

Все эти «Фэмили Март» выглядят одинаково: шик, блеск, чистота, повсюду горы комиксов и вкусной еды. Этот «Март» был не просто «Март»: в нем работал сам владелец — обладатель круглого животика, способный за час слопать половину подноса с карамельками просто от скуки.

Такими словами меня встретил господин Вака, когда я подошла к прилавку.

— Что это? Еще одна вишневая пословица? — спросила я.

— Нет, это хайку Рёты. В нем говорится о вишневых цветах, которые завяли, оттого что на них никто не смотрел. Так и с людьми. Когда встречаешь кого-нибудь после долгой разлуки, это совсем другой человек, верно? Я не видел вас какое-то время, и теперь вы уже другая — вы уже ближе к тому дню, когда увидите лицо смерти.

— Вы такой поэтичный, — сказала я. А что тут еще скажешь?

— Моя фамилия в буквальном смысле означает «поэзия», — гордо сообщил мне господин Вака. — Я просто с ума схожу по литературе!

— Классно. Но у меня к вам просьба, правда скорее прозаическая, — призналась я, протягивая ему «Асахи». — Переведете для меня статейку?

— Вы выглядите голодной и несчастной, — заметил господин Вака. — Прогуляйтесь к прилавку с карамельками и выберите себе что-нибудь по душе. Это улучшит ваше вечернее настроение.

Я прогулялась и, прихватив пакетик кренделей в шоколадной глазури, приготовилась медленно жевать и внимательно слушать.

— Итак, Сакура Сато, одна из лучших учительниц школы Каяма, погибла от проникающего ножевого ранения. Дело — в статусе особой важности — передано в руки полиции. Студентка Норие Симура сообщила о произошедшем несчастье.

— Моя тетя вовсе не студентка, а преподаватель, — возразила я.

— Мисс Рей Симура, общественный следователь по раскрытию убийств, помогала лейтенанту Хате из Токийской городской полиции на месте преступления. Племянница госпожи Норие Симуры только наполовину японка. В Японии она занимается антикварным бизнесом, в прошлом году ее прибыль составила два миллиона иен, — монотонно читал господин Вака.

Даже не знаю, что меня больше расстроило: идиотское выражение «общественный следователь» или печальный факт моей мизерной прибыли за последний год — пятнадцать тысяч долларов, даже меньше. То есть для меня эта цифра звучала не так уж плохо, но серьезным клиентам могла показаться смехотворной.

Почему я думаю о пустяках, когда случилось такое несчастье?

— Тут еще одна история, — господин Вака перевернул страничку, — про то, как обе женщины из семьи Симура оказались замешаны в жестоком и диком столкновении у модного цветочного магазина «Волшебный лес» в Роппонги.