— Я ее сам растил, в своем саду за городом. Она цветет и пахнет там без всяких пестицидов. Даже поливать особо не приходится. Фантастическое растение. У меня в саду полным-полно всякой непритязательной травки и полевых цветов, кто-то, вероятно, счел бы их сорняками и вырвал с корнем... Я их называю скромниками, они, между прочим, прекрасно выглядят в букетах.

— Как там ваш школьный слоган звучит? Что-то вроде истины в естественном? — Еще бы мне не помнить, это было написано на первой странице моего учебника по икебане, правда, по-японски.

— Точно. Мне всегда казалось, что полевые цветы подходят к нашему девизу больше, чем оранжерейные, но отец со мной не согласен. Он говорит, что это возмутит наших поставщиков, оттолкнет флористов и студентов школы Каяма. Однажды мы серьезно поссорились из-за этого, и с тех пор я ему ничего не говорю. Даже про свою плантацию скромников.

— Да ну? А мне почему сказали? — Я поглядела на Такео с недоверием, но на его тонком лице ничего не отразилось.

— Обмен информацией. Я рассказываю вам свои секреты в надежде, что вы выдадите мне свои.

— Вы хотите услышать, как все выглядело там, на месте преступления? Не думаю, что имею право вам рассказывать. Это может... как бы это выразиться... скомпрометировать следствие. А вы, раз уж вас так заботит смерть Сакуры, должны стремиться к безупречному расследованию.

Это я здорово сформулировала. Но на Такео ничто не могло произвести впечатления.

— Преступление тут ни при чем. Меня интересует один человек. Его семейные дела, интересы, средства... короче, все, что можно выяснить.

— Это девушка, с которой вы встречаетесь? — Тут меня кольнуло разочарование. — Наймите частного детектива. Их в городе полным-полно.

— Нет уж, вы мне больше подходите. Вы близко знакомы с интересующей меня персоной — это раз, и вы разбираетесь в криминальных делах — это два. Так пишут газеты.

— Кто же этот человек? — Я перебирала в уме список своих миловидных знакомых, японок и иностранок, сомнений в том, что это особа женского пола, у меня не было.

— Норие Симура.

Пальцы мои соскользнули с бобового стручка, который я упорно лущила, и лакомые зернышки разлетелись во все стороны.

— Моя тетя?

— Да. Но это не потому, что я подозреваю ее в убийстве. Смерть Сакуры — забота вашего лейтенанта Хаты, а отнюдь не моя.

— Я не намерена шпионить для вас за родной теткой. — Я почувствовала, как пот выступил у меня на спине под тонким шелковым платьем.

— Да бросьте. Мне нужно то, что вы уже знаете. Семейная история.

— Но я же с ней не живу! И в Японии я только несколько лет. Спросите своего отца, они были знакомы еще до того, как вы на свет появились.

— Я, кажется, говорил вам, что не разговариваю с отцом. — Такео потянулся за счетом, который нам давно уже принесли.

— Давайте пополам. — Я тоже потянулась за бумажкой, хотя это противоречило моим первоначальным планам. Но теперь я уже не хотела ни пить, ни есть за счет Такео Каямы.

— Должен вас огорчить, но это невозможно. — Он забрал счет первым, встал и направился к кассе.

Я попыталась встать, но одна нога у меня затекла от долгого сидения в неудобной позе, и мне пришлось подождать минуту, пока я смогла, прихрамывая, последовать за Такео.

— Во вторник я за вами заеду. Поедем на Идзу. Хочу показать вам свой сад. Заодно поговорим о вашей тете.

Похоже, он ни минуты не сомневался в моей готовности сделать для него все что угодно. Это меня изрядно задело.

— Ничего не выйдет, во вторник я работаю.

— Не выдумывайте, вы сами себе хозяйка.