Норие держала паузу так долго, что одна из ее студенток не выдержала:

— Раньше это была мисс Сакура Сато!

— Она и кто-нибудь еще из старших мастеров школы, — поправила ее Норие.

— А вы когда-нибудь принимали экзамен? — спросила я у тети.

— Нет, потому что мы с твоей тетей еще не обладаем достаточной степенью мастерства, — ответила мне Ёрико. — Думаю, на этот раз экзамен будет принимать госпожа Кода или Нацуми Каяма как представительница семьи.

— Надеюсь, это будет госпожа Кода. У нее такой большой опыт! К тому же она снисходительна и добра. Уверена, что продвинутые иностранные студенты, такие как Лиля Брэйтуэйт, хотели бы сдавать экзамен именно ей, если бы представилась такая возможность, — сказала я.

— Гайдзинам не присваивают настоящую степень, — продолжала наставлять меня Ёрико. — Для них это всего лишь развлечение, просто им нужно чем-то заняться, пока они живут в Японии. Зато этим дамочкам будет что показать своим подружкам в женских цветочных клубах, когда они возвратятся к себе на Запад.

— Вы что же, бывали на Западе в этих самых цветочных клубах? — резко спросила я. Мне совсем не понравилось, в каком тоне она говорит о моих соотечественницах.

— Конечно нет, но я встречалась с подобного рода женщинами. — Ёрико высоко подняла свои подрисованные, похожие на полумесяцы брови.

— Мы не должны забывать, что именно иностранцы спасли школу Каяма. — Тетя удивила меня, заговорив на эту тему. — Сразу после войны у японцев не было денег даже на рис, что уж тут о цветах рассуждать! В то время только американцы посещали занятия по икебане. Сначала студенткой школы стала жена одного адмирала, потом присоединились ее знакомые, а позднее и другие иностранцы. Эти прекрасные женщины делали пожертвования, поддерживая школу до тех пор, пока посещать занятия и покупать цветы стало возможным и для нас, японок.

Сказав это, тетя сочла тему исчерпанной и переключилась на работу одной из студенток, сделав несколько замечаний. Мне понравилось, что студентка не склонила покорно голову, как это делалось в присутствии Сакуры или иемото, а улыбнулась и бережно поправила веточки.

Увидев, что тетя поглощена занятиями, Ёрико прошептала мне:

— Рей-сан, я вовсе не хотела задеть вас своим высказыванием об иностранных студентах. Я считаю вас равноправной ученицей, одной из нас. Извините, что заставила вас почувствовать себя неловко, тем более что вы еще не оправились от болезни.

— Благодаря тетиной и вашей заботе я быстро поправлюсь, — сказала я. Японский этикет требует, чтобы вы демонстрировали здоровье и успех во всех ситуациях, когда к вам обращаются. Вспомнив о том, что Норие говорила о финансовых трудностях в семье Ёрико, я добавила: — Огромное спасибо за изумительные белые розы. Это такая роскошь!

— Сначала я принесла вам розы в больницу, но вы были слишком слабы, чтобы обратить на них внимание. Но взгляните же на эту замечательную комнату! Сколько здесь цветов от ваших благожелателей... И даже от Такео Каямы. — Ёрико одарила меня лукавой улыбкой. Должно быть, тетя рассказала ей о визите Такео.

— Ничего такого нет на самом деле, — нервно сказала я.

— Ну, еще бы. Ваша тетя этого бы не перенесла. — Ёрико смотрела на меня добрым изучающим взглядом. — Если хотите, мы можем поговорить об этом позже. Я понимаю, что с японскими родственниками зачастую бывает очень трудно.

— Со мной все будет хорошо, не беспокойтесь. Право же, не о чем говорить. — Я отклонила ее предложение и опечалилась, сама не знаю почему.

Занятия закончились на час позже. После того как всю мебель расставили по местам, Норие расстелила мой футон, чтобы я наконец смогла улечься.