— Не потому ли твоя мать так не любит его?

— Я ей никогда об этом не рассказывал. Она всегда восторгалась семьей Каяма, не мог же я разрушить ее иллюзии.

— Должно быть, она где-то что-то слышала. Такео ей определенно не нравится. — Мне хотелось услышать продолжение истории. — Ну и чем же закончился туалетный бунт в Кейо?

— Собственно говоря, драка привела к тому, что воду спустили одновременно только в пятидесяти туалетах, и это не нарушило водоснабжения. Затея Такео сработала, но чего это стоило университету?

Какое-то время я молчала, осмысливая услышанное.

— А что же случилось со студентами, которые были на стороне Такео?

— Никто не был наказан. Более того, Такео заявил, что он персонально принимает ответственность за все, что произошло в кампусе.

— Это очень по-японски, — сказала я, вспоминая историю банкротства трех компаний, промелькнувшую в новостях год назад. Три приятеля, президенты трех компаний, сняли номер в гостинице, выпили, а потом повесились. При этом каждый из них принял на себя ответственность за банкротство всех трех компаний.

— Как ты можешь называть японцем этого лицемера в костюме от Армани, — фыркнул Том.

— И вовсе не от Армани, а от Исси Мияке, которому посчастливилось быть японским дизайнером. Я знаю это, потому что видела его костюм в «Татлере». Ты же мне сам намеренно дал этот журнал, чтобы продемонстрировать фотографии Хью Глендиннинга с его подружкой.

— Рей, у тебя слабость к хорошо одетым мужчинам. Но внешний вид не всегда выражает внутреннюю сущность.

Я бы могла сказать Тому, что живот Такео даже под драной гринписовской майкой выглядит очень подтянутым, не то что у некоторых. Но это бы только сильнее его разозлило. Поэтому я вернулась к мысли, которая меня пугала больше всего. Прочистив горло, я с трудом произнесла:

— Я видела, как Такео говорил о чем-то с Че Фуджисавой, лидером группы «Народ против цветов-убийц». Мне кажется, они что-то замышляют.

— Думаешь, они как-то связаны с убийством Сакуры? — спросил Том.

— Разве что Сакура являлась источником загрязнения окружающей среды, — предположила я, но он даже не улыбнулся.

— Рей, ведь ты не станешь связываться со всем этим, не правда ли?

Я промолчала, и тогда он перешел на колючий тон, который я так ненавидела:

— Конечно, тебе представилась возможность помочь полиции, и это хорошо. Но не забывай, что за эту работу тебе никто не заплатит. Ты перенесла серьезное отравление. Все, что ты должна делать — это приходить в себя и думать о своем здоровье.

— Спасибо за заботу, дорогой кузен. Кажется, я уже совершенно пришла в себя.

Мой ответ был ужас каким японским, но весь вид моего кузена свидетельствовал о том, что он мне не верит. Сакура Сато и Такео Каяма были моей проблемой. А вовсе не его.

13 

По дороге домой я зашла в несколько антикварных магазинов, чтобы показать поляроидные снимки с тарелками госпожи Мориты. Равнодушные отказы укрепили мои опасения, но признавать свое поражение я не собиралась. Достаточно того, что раньше в моей жизни все было наперекосяк. Хоть однажды что-то должно ведь получиться.

Тетушкины занятия икебаной были в самом разгаре, когда я пришла наконец домой. Три незнакомые мне женщины возились с цветами за моим заваленным газетами чайным столиком, а подруга Норие — Ёрико — занималась тем же за кухонной стойкой.

Никогда не видела так много людей у себя дома.