|
Начались узкие, стерильно-чистые светло-зелёные и светло-серые стены и потолки, экономное освещение. Портовая часть станции. За каждой из длинного ряда безликих дверей мог быть офис, закусочная или магазин. Тем, кто сходит с кораблей, таблички с надписями не нужны. На крайний случай через свой корабль подключатся к локальной сети и получат привязку дороги и нужного места. Всем прочим, особенно туристам, здесь делать нечего. Для них предназначены яркие витрины и богато украшенные широкие коридоры гостевой части станции с указателями на каждом шагу. Лена и жила бы здесь, и до работы добираться быстрее, и цены в припортовой зоне были значительно ниже. Возле причалов не платили за яркое освещение и приятные глазу интерьеры. Но мешал проклятый статус «вторичной адаптации».
За одной из безликих дверей пряталось кафе. В разгар рабочего дня внутри было немноголюдно. Лена на ходу осмотрелась. Ничего не поменялось: витрина, стойка с напитками, столики, дверь в служебные помещения. Это хорошо. Была у хозяина привычка под настроение всё переставлять. Дело недолгое, а персонал потом судорожно искал, что и где теперь лежит и прячется. Лена подозревала: это Салим специально, чтобы потом выписывать сотрудникам штрафы. Стремглав проскочив помещение для посетителей, Лена нырнула в служебную часть, заскочила в комнатку для персонала. И сморщилась. Хозяин был здесь. Ровный загар на лице и руках, типичный для планетников и тех, кто может часто летать на планеты. Дорогой костюм из натуральной ткани. Лена до сих пор гадала, зачем такой богатый человек постоянно ошивается в припортовой забегаловке. Понятно было, что хорошо живёт он не с доходов от кафе. — Привет, дорогая. — Отвали, урод. Пошёл на х… Салим продолжал улыбаться, и это было плохим знаком. Лена очень быстро поняла, что навязанный социальный контракт — это палка о двух концах. Самое большее, что мог хозяин — уволить зарвавшуюся официантку. В остальном трудовой кодекс Империи взаимоотношения с наёмными сотрудниками регулировал очень жёстко. Особенно на космических станциях. Нельзя накладывать штрафы, чтобы зарплата была ниже прожиточного минимума. Нельзя накладывать штрафы необоснованно. Потому-то Лена и дерзила, сама себе удивляясь, откуда у пай-девочки, какой она была, всплыли в памяти такие богатые познания в нецензурной лексике Москвы начала двадцать первого века. Девушка быстро растолковала коллегам и владельцу кафе смысл старинных ругательств. И с удовольствием посылала Салима матерными загибами. Хозяина корёжило, но увольнять строптивую официантку он почему-то не спешил. Почему сегодня вместо кривой ухмылки — гаденькая улыбочка? Ближе к вечеру народу в забегаловке стало прибывать. Лена давно поняла, что люди чаще приходили сюда не столько поесть, сколько обсудить какие-то дела. Вспоминая рассказы родителей о «лихих девяностых», девушка решила, что заведение нечто вроде нейтральной территории без подслушивания. Настоящий источник дохода Салима. Впрочем, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы помнить золотое правило: меньше знаешь — дольше живёшь. Жить хотелось, и Лена предпочитала гадать молча. К тому же любители поговорить ей нравились. Тихие, щедрые на чаевые клиенты. Но бывало и наоборот, когда приходили компании — что-то отметить и погулять. — Хозяин, ещё выпивки! Да поживее! Мужик из очередной шумно-пьяной компании хлопнул ладонью по сканеру на столе, подтверждая оплату нового счёта. Салим довольно осклабился: сумма была немалая, гулять компания матросов собиралась явно до утра. — Сию минуту! — За здоровье капитана! И за удачный рейд! — проревел вольфар с чёрной всклокоченной шерстью и порванным левым ухом, и тут же опрокинул бутылку над своей кружкой. — Эй, да она пустая! Бутылка полетела в стену с такой силой, что толстый пластик не выдержал и раскололся. |
