Челнок плавно нырнул в атмосферу. После удара колёс о плиты космодрома почти сразу остановился — пилот был специалистом своего дела, а взлётную полосу не бомбили. Мистивир решил дожидаться сопровождающего не в салоне, а снаружи. По инструкции снимать шлем во время десанта на планету запрещалось, но сегодня ворон на инструкцию наплевал. Бой завершён. Яды и обычные пули Мастеру искажений не страшны, как и одиночные бойцы противника. Зато воздух пах гарью, и аромат был прекрасен, воздух хоть чем-то пах. На взгляд Мистивира это сейчас и было единственным положительным моментом. На кораблях и станциях атмосфера отфильтрована до полной стерильности и смешана в идеальных пропорциях, после нескольких лет службы и постоянного вдыхания этой смеси любой запах несёт блаженство.

Под ногами звонко похрустывала смесь песка, запёкшегося шлака и пепла непонятного происхождения. Окружающий пейзаж полностью соответствовал запаху и этим тоже несказанно радовал глаз. Похожие на застывшие причудливые наплывы вулканической лавы, развороченные до полной неузнаваемости и неопределимости изначальной конструкции здания курились серыми и чёрными дымками. Вокруг — разного цвета лужицы застывшего металла, в которых с трудом, но угадывались остатки орудийных турелей. На фоне царящего разгрома пепельно-серые бронескафандры космодесанта выглядели нереально, словно призраки на кладбище. И это Мистивира устраивало: если камуфляж отключен, серьёзной опасности больше не существовало.

Стоило отойти от челнока на пару десятков метров, как ворона встретил назначенный командиром десанта сопровождающий. Интерфейс скафандра немедленно сообщил: «Йозеф Ольшанский, чин младшего центуриона, заместитель центуриона восьмой центурии первого батальона». Рядом со штурмовиком Мистивир на миг почувствовал себя хлипким подростком. Хотя скафандр-доспех и оборудован усилителями мускулатуры, солдат обязан сохранять боеспособность даже с отключившейся системой. Ниже два десять в десант не брали, да и в остальном комплекция соответствовала. Легионер отдал честь:

— Господин старший ворон. Сопротивление на поверхности и подземных уровнях подавлено. Желаете начать осмотр?

— Да. Немедленно. Лабораторию нашли?

— Пока нет.

Легионер развернулся и двинулся вперёд широким шагом. Мистивир ощутил, как вокруг Ольшанского побежала волна равнодушного холода. Противника нет, базы тоже скоро не станет. Операция закончена. Ворон, наоборот, шёл через останки цитадели, с искренним удовольствием разглядывая окружающее. Для Мастеров искажений эмоции — это основа, энергия, из которой они творят вокруг себя изменения мира.

Вот грязно-серое, словно закопчённое, небо со свинцовыми облаками. Ревущий ветер приятно охлаждал кожу. Вот — группа зданий, не оплавленных, а просто разбитых. Видимо, какие-то технические, а не оборонительные строения. Рядом лежали аккуратно сложенные трупы. Людей? Мистивир активировал бинокль скафандра, на сетчатку глаза тут же спроецировалось изображение запрошенного участка. Неудивительно, что ворон ошибся: вольфары самые близкие к человеку гуманоиды. Короткую, покрывавшую всё тело шерсть на таком расстоянии невооружённым глазом не разобрать, да и волчьи головы под текущим ракурсом со спины тоже не увидеть. Понятно и зачем трупы волко-людей отделили от остальных наёмников. Вольфаров отдадут их старейшинам, пусть сами отыщут и накажут те кланы, чьи воины поставили под угрозу хрупкий мир между расами. Мистивир покатал в голове чувство удовлетворения от вида убитых врагов — пожалуй, стоит его убрать в кладовку памяти.

Ворона отвлёк необычный звук, квакающе-чавкающий.