– Правда? – Она отстранилась. – Тогда почему в последнее время ты от меня отдалился? В последние пару месяцев? Не знаю, что я сказала или сделала не так, но ты стал каким то чужим. Холодным.

– Глупости… – заверил он.

– Неужели? – Сюзанна кивнула на разложенные на столике документы: – А как насчет этого? Разве не глупо браться за новое дело, когда собираешься уходить?

– Глупо, но я уже объяснял: меня попросили просто высказать свое мнение.

– И ты, конечно, не мог отказаться.

– Не мог. Нравится тебе это или нет, но еще пять предстоящих недель я продолжу работать в полиции, Сюзанна.

Сюзанна отвернулась и удалилась в спальню, а Фабель какое то время еще молча стоял, глядя на закрытую дверь, потом сел в кресло и снова сосредоточил внимание на еще чужом для него городе и двух девушках, нашедших в нем свою смерть.

Увидев, как квартиру заполняет дневной свет, Фабель почувствовал свинцовую тяжесть усталости во всем теле. Он читал, сравнивал и делал заметки на протяжении трех часов. Комиссар Шольц полагал, что обе жертвы были выбраны совершенно произвольно, но, изучив фотографии, сделанные в морге, Фабель кое что заметил: несмотря на разницу в росте, у обеих женщин были несколько амфоровидные фигуры с мощными бедрами и ягодицами.

Затем Фабель углубился в чтение заметок Шольца.

«Нет никаких свидетельств прижизненного обезображивания тел. Практическое отсутствие крови на месте преступления дает основание полагать, что обе жертвы были сначала задушены, а волокна, найденные на содранной коже шеи, подтверждают, что орудием убийства были галстуки, завязанные на горле. На галстуке, найденном на месте первого убийства, обнаружены микроскопические волокна, цвет и состав которых являются необычными: голубой войлок. Преступник частично раздел и перевернул лицом вниз мертвых – в этой позе они и были позднее обнаружены – и вырезал кусок мышечной массы из верхней части правой ягодицы. В нанесении этого повреждения явно прослеживается какой то особый смысл. Преступник производит это иссечение не случайно, а целенаправленно. Представляет интерес количество изъятой мышечной ткани. Тщательное измерение размеров раны позволяет точно определить ее вес. В первом случае это было 470, а во втором – 400 граммов. Схожесть веса изъятых убийцей кусков представляется слишком очевидной, чтобы иметь случайный характер, что позволяет предположить наличие у преступника навыков взвешивания. Кроме того, разрезы сделаны уверенно и одним движением, не отрываясь. Эти два факта указывают на то, что преступник может иметь отношение к работе, связанной со взвешиванием мяса, то есть осуществляемой, например, на бойне, при мясозаготовках или фасовке мясных продуктов. Точно так же не исключено, что он может оказаться хирургом или каким нибудь другим специалистом с медицинской подготовкой.

Количество иссеченной мышечной массы может быть значимо и само по себе. В каждом случае вес был очень близок к 450 граммам, что составляет один фунт, являющийся единицей массы в Великобритании. Это не означает, что убийца обязательно является иностранцем, – скорее, „фунт мяса“ представляет собой метафору и символизирует восстановление справедливости (как в пьесе Шекспира „Венецианский купец“) через наказание жертв. Это может свидетельствовать и о том, что убийца был знаком со своими жертвами.

Идентичность действий преступника в обоих случаях указывает на то, что убийства совершены одним и тем же человеком. Это, а также отнюдь не случайно оставленный на месте преступления галстук вкупе с ярко выраженной психосексуальной ненавистью к женщинам подтверждает, что мы имеем дело с серийным убийцей».