— Что, такие дружные соседи? — заинтересовался Мануэль. — Друг за друга горой, и даже ради спасения своей шкуры никто не предаст? Мне начинает казаться, что я в сказку попал.

— Да тут все тривиально, — засмеялся Доменико. — Им просто выгодно, чтобы нас не раздавили. Дня четыре назад Северин именно с ними договорился по поводу поставок продовольствия. Заплатил инструментами с наших предприятий. Кроме того, я обещал им трактора, если продержимся до весны.

— Смотрю, вы прямо — таки надолго здесь расположиться решили, — удивился старик. — Хотите бороться со всей империей сразу?

— Понимаете, трибун… Мы тут отрезаны от новостей, но кое — что все — таки доходит. Например, мой отец, который остался в Мадриде, раз в пару дней передает последние новости. Это его манн, — пояснил эквит, — он может говорить с родственниками на расстоянии. Так вот, чистые сейчас в трудном положении. Республика полыхает, и какие бы победные восхваления не тиражировали газеты, всем очевидно, что у них пока нет сил, чтобы привести к покорности всех взбунтовавшихся. Отец предполагает, и я с ним согласен, что центральные области останутся верны чистым. Но окраинные провинции разбегутся. Кого — то они потом вернут. Может быть, даже всех — но на это уйдет не один год. Да и судя по их действиям сейчас — быстро у них не получится. Сил много, но работают очень топорно. Так что уходить сейчас — это терять людей, терять производства, а в результате терять силы и влияние. Нет, я думаю, если нам удастся выдержать первый натиск, дальше будет полегче.

— Что ж, приятно верить, что надежда есть, — скупо улыбнулся старик. — Но мы отвлеклись, и теряем время. Вы, кажется, собирались куда — то прокатиться? Ну и давайте. — И добавил, когда я уже выходил из кабинета: — Диего, если ты позволишь себе сдохнуть, скорее всего куча народа сдохнет вслед за тобой, а семья Ортесов лишится завода и сына. И виноват будешь ты. Ты ведь не хочешь оставить по себе такую память?

— Оригинальные у твоего наставника методы мотивации, — протянул Доминико, когда мы, наконец, вышли. — И давайте без доминусов, хорошо? Надоело.

— Как скажешь, — если он сам не хочет разводить политесы, то зачем я буду настаивать? — А про методы мотивации… Рубио довольно оригинальная личность. Да и в «наставники», как ты выразился, записался самостоятельно, не спросив моего мнения.

— Полагаю, история более чем занимательная?

— Обязательно расскажу, но не сейчас, — я с трудом подавил зевок, забираясь на заднее сидение машины. Полагаю, эквит рассчитывал скрасить ночную поездку интересной беседой, но придется его разочаровать. — Надеюсь немного вздремнуть, пока едем.

Доменико, впрочем, немного потерял. В то время, когда я разлегся как король на заднем диване, Кера и Ролло устроились впереди, так что собеседников у водителя достаточно. В голове промелькнуло опасение, что богиня может ляпнуть по неопытности что — нибудь дикое, но я мысленно отмахнулся — слишком устал, чтобы думать о таких мелочах. Спалось в локомобиле просто отлично — я вырубился еще до того, как мы выехали за пределы тюремной ограды, и продолжал упорно дрыхнуть, нежно укачиваемый на неровностях проселочных дорог. Тихая беседа, звуки которой порой доносились с передних сидений мне ничуть не мешала.

Фермы батюшки Ролло мы достигли к пяти утра. Эти четыре часа для меня стали спасением — не сказать, что я прямо — таки отлично выспался, но противная слабость, преследовавшая меня после применения манна в бою с жандармами, отступила, соображать стало легче. Машину остановили, не подъезжая в ферме — на случай, если у владельца гости, да и лишних следов оставлять не хотелось.