— Оливер Димблби — ничтожество. Он погубит твою галерею.

— Честно говоря, Габриель, я устал от разговоров на эту тему. До такой степени, что мне и на галерею стало наплевать. Знаешь что? Мне сейчас для подкрепления сил требуется нечто более крепкое, чем кофе. Ты как на это смотришь?

Габриель отрицательно покачал головой. Ишервуд же прошел к бару и плеснул себе в стакан примерно на дюйм джина.

— Что у тебя в рюкзаке? — осведомился он.

— Страховой полис.

— И на какой случай?

— На случай, если мне не удастся закончить работу над Вичеллио к сроку. — Габриель протянул рюкзак Ишервуду. — Открой.

Ишервуд отставил стакан с джином и расстегнул на рюкзаке «молнию».

— Боже мой, Габриель! Сколько же здесь денег?

— Сто тысяч фунтов.

— Я не могу взять твои деньги.

— Это не мои деньги. Это деньги Шамрона, которые ему передал Бенджамин Стоун.

— Бенджамин Стоун?

— Да, сам Бенджамин Стоун — великий и ужасный.

— Не понимаю, какого черта ты разгуливаешь с сотней тысяч фунтов, принадлежащих Бенджамину Стоуну.

— А тебе и не надо ничего понимать. Бери их — и не задавай лишних вопросов.

— Если эти деньги и в самом деле принадлежат Бенджамину Стоуну, то я, пожалуй, их возьму. — Ишервуд отсалютовал Габриелю своим стаканом. — Твое здоровье! Мне очень жаль, что в последнее время я думал о тебе не лучшим образом.

— И поделом мне. Я не должен был уезжать из Корнуолла.

— Все прощено и забыто. — Ишервуд уставился в свой стакан и разглядывал его содержимое не менее минуты. — И где она сейчас? Уехала из страны навсегда?

— Операция вступила в свою завершающую фазу.

— Эта славная девушка не будет по твоей милости подвергаться опасности?

— Надеюсь, нет.

— Я тоже. А еще я надеюсь, что у тебя с ней все сладится.

— О чем это ты толкуешь?

— А вот о чем. Я в этом проклятущем бизнесе почти сорок лет, и за все эти годы никому не удалось продать мне подделку. Димблби не раз на этом обжигался. Даже великий Жиль Питтави приобрел одну или две фальшивки. Короче, все на этом погорели. Но только не я. У меня, видишь ли, в этом смысле особый дар. Я, возможно, плохой бизнесмен, но мне всегда удавалось отличить подделку от подлинника.

— Надеюсь, ты уже добрался до сути того, что хотел мне сообщить?

— Да, добрался. Эта девушка, Габриель, — подлинник. Она чистое золото, и тебе, возможно, больше не представится случая такую встретить. Держись ее, Габриель, — вот что я тебе скажу. Поскольку если ты ее упустишь, то совершишь самую большую ошибку в своей жизни.

Часть третья

Реставрация

Глава 35

До Катастрофы Дауд эль-Хоурани жил в Верхней Галилее. Он был «муктар» — староста, и считался самым состоятельным человеком в деревне. У него имелось собственное стадо — несколько голов крупного рогатого скота, много коз и большая отара овец. Кроме того, он владел участком земли, где росли лимонные, апельсиновые и оливковые деревья. Когда плоды созревали, он и другие деревенские старейшины, собрав общину, объявляли, что настало время сбора урожая. Дауд и его семья жили в белом доме, где на прохладном полу из обожженной глины лежали красивые ковры и подушки. Жена родила Дауду пять дочерей и единственного сына — Махмуда.

Дауд эль-Хоурани поддерживал добрые отношения с евреями, которые осели на окружавших его деревню землях.