Пиил достал из кармана фонарь и несколько раз нажал на кнопку, подавая незнакомцу условный сигнал. Положение голубоватых огней в пространстве изменилось — взяв слегка вправо, незнакомец стал приближаться к тому месту, где стоял Пиил.

Когда лодка оказалась на расстоянии нескольких ярдов от берега, незнакомец крикнул:

— Что случилось?

— Вас дожидается какой-то человек.

— Что ему нужно?

— Он сказал, что ваш друг.

— Он назвался?

— Нет.

Голос незнакомца, причудливо преломляясь в тумане и отражаясь от берега, доносился до Пиила из другой точки пространства.

— Как он выглядит?

— У него какой-то несчастный вид.

— А акцент? Акцент у него есть?

— Такой же, как у вас. Только сильнее.

— Отправляйся домой.

Пиил, однако, не хотел оставлять этого человека в одиночестве.

— Я встречу вас на пирсе и помогу привязать лодку.

— Делай, как тебе сказано, — крикнул незнакомец и скрылся под палубным настилом.

Габриель Аллон спустился в каюту и достал из стенного шкафчика, находившегося над портативной газовой плитой, девятимиллиметровый полуавтоматический пистолет системы «Глок». Габриель предпочитал модель среднего размера, которая из-за укороченного ствола обладала меньшей точностью, но которую именно по этой причине было легче прятать. Оттянув назад затвор, он дослал патрон в патронник и опустил оружие в правый карман штормовки. Затем, нажав на тумблер, он выключил сигнальные огни и поднялся на палубу.

Снизив скорость, он сделал поворот и двинулся к пирсу. В скором времени он заметил большой «мерседес», припаркованный неподалеку от его дома, и услышал, как хлопнула дверца машины. Подсветка салона была отключена. Ничего удивительного — профессионал. Габриель опустил руку в карман и сжал в кулаке ребристую рукоятку «глока», держа указательный палец рядом со спусковой скобой.

Между тем незваный гость прошел по пирсу и спустился по каменным ступеням к воде. Габриель узнал бы этого человека в любом обличье и с какого угодно расстояния. Да и трудно было не узнать этот выдававшийся вперед подбородок, лысый череп, напоминавший по форме пулю, и походку боксера, направлявшегося к центру ринга. На мгновение ему захотелось развернуться и, удалившись от берега, скрыться в тумане. Но вместо этого он, отпустив рукоять пистолета и вынув из кармана руку, стал править к пирсу.

Шамрон, обойдя студию Габриеля, остановился у картины Вичеллио.

— Это, что ли, величайшее приобретение Ишервуда? Тот самый утраченный фрагмент алтаря кисти Вичеллио? Не могу представить, чтобы уважающий себя еврейский парень посвятил себя целиком работе над этой хреновиной. Я вообще не понимаю людей, которые тратят время и деньги на такие вещи.

— Это меня не удивляет. Что, скажи, ты сделал с беднягой Джулианом, чтобы заставить его меня предать?

— Расплатился за ленч в ресторане Грина. Ты же знаешь, Джулиана назвать стоиком трудно.

— Зачем ты вообще сюда приехал?

Но Шамрон выкладывать свои карты не торопился.

— Судя по всему, ты процветаешь, — сказал он. — Этот дом наверняка обошелся недешево.

— Я один из самых известных реставраторов в мире.

— Сколько, интересно знать, тебе заплатит Джулиан за реставрацию картины Вичеллио?

— Не твое дело.

— Или ты мне сам об этом скажешь — или мне скажет Джулиан. Но я бы предпочел услышать от тебя. Думаю, твой ответ окажется ближе к истине.