Он думал, что ему до сих пор удалось сделать. Две недели он потратил только на то, чтобы, если так можно выразиться, познакомиться с Вичеллио — побольше узнать о его жизни, технике и о том, какое влияние оказали на него другие художники. Потом он месяц исследовал «Поклонение Пастырю» с помощью различных современных технологий — микроскопа Уайлда, чтобы как следует изучить поверхность, рентгеноскопии, чтобы заглянуть под лакокрасочный слой, ультрафиолетовых лучей, чтобы выяснить, не осуществлялась ли реставрация прежде и не было ли какого-либо постороннего вмешательства в картину. Когда исследование завершилось, он четыре месяца счищал с картины грязь и пожелтевший от времени лак. Это совсем не то, что ободрать лаковое покрытие со старого кофейного столика. Эта работа требовала тщательности, методичности, а главное — огромных временных затрат. Для начала требовалось составить подходящий растворитель, который, растворяя лак, не повреждал бы красочного слоя. Окуная в растворитель самодельный тампон из хлопковой ваты, он легкими круговыми движениями водил им по поверхности картины до тех пор, пока тампон не загрязнялся. После этого он брал новый тампон, окунал его в растворитель и повторял предыдущую операцию. Один раз... два... три... сто... Это было все равно что оттирать зубной щеткой палубный настил линкора. В удачный день ему удавалось очистить от грязи и лака несколько квадратных дюймов живописной поверхности.

Теперь он приступил к финальной фазе реставрации: наносил тонкой кисточкой краски на поврежденные или уничтоженные временем части. Эта работа не прощала ошибок и требовала ювелирной точности и полной самоотдачи. Каждую ночь он, надев бинокулярную лупу и уткнувшись лицом в картину, просиживал в согбенном положении в ослепительном свете галогенных ламп несколько часов. Его целью было восстановить живописную поверхность так, чтобы его вмешательство нельзя было заметить невооруженным глазом. Тут все было важно: мазок, краски, текстура. Самое главное, все это должно было полностью соответствовать оригиналу. Если краска вокруг реставрируемого места растрескалась, Габриель имитировал трещины в процессе восстановления. Если художник, к примеру, добился на картине уникального голубоватого оттенка ляпис-лазури, Габриель проводил несколько часов, смешивая на палитре различные пигменты, пытаясь его повторить. От него требовалось сделать свою работу таким образом, чтобы со стороны казалось, будто никакой работы не проводилось вовсе. В идеале картина должна была выглядеть так, как если бы ее только что извлекли из долговременного хранилища: с метами времени, но без повреждений и грязи.

Он устал, но Вичеллио не отпускал его от себя, лишая тем самым заслуженного отдыха. Кроме того, Шамрон разбудил дремавшие в нем эмоции, и все его чувства обострились. Но Габриель знал, что подобная встряска для его работы даже полезна. Он включил стереоустановку и, дожидаясь, когда из динамиков польется музыка, надел бинокулярную лупу «Биномаг» и взял в руки палитру. Он начал смешивать краски с первым аккордом увертюры к опере «Богема». Положив на палитру немного «Моволита-20», добавил к нему чуточку сухого пигмента и каплю растворителя, после чего начал растирать полученную смесь, добиваясь нужной консистенции. Сейчас он реставрировал повреждение на щеке Девы, и посвятил этой работе уже больше недели. Набрав краску, он сдвинул лупу на глаза и стал обрабатывать кончиком кисти живописную поверхность, старательно имитируя мазок Вичеллио. В скором времени он полностью растворился в работе и музыке Пуччини.

За два часа упорной работы Габриель восстановил живопись на участке размером с половинку пуговицы от рубашки. Подняв на лоб бинокулярную лупу, он потер покрасневшие от усталости и напряжения глаза, после чего размешал на палитре новую порцию краски и продолжил работу.