Он увидел, как князь Хеда с тремя звездами во лбу покидает свой остров, находит звездную арфу в Имрисе, находит меч, имя и намек на свою судьбу в Херуне. И две эти фигуры из старинного сказания — князь Хеда и Звездоносец — стоят отдельно друг от друга, он не может найти ничего, что бы их объединяло.

Моргон наломал сучьев и бросил их в огонь, мысли его обратились к Высшему, чье жилище лежало в центре одной из гор далеко на севере. Высший с самого начала предоставлял людям свободу выбора их собственного предназначения. И единственным его законом был земельный закон — закон, который передавался от земленаследника к земленаследнику, точно дыхание самой жизни: если бы Высший умер или отменил свою огромную и неотвратимую власть, он обратил бы свое царство в пустыню. Свидетельства его власти были едва заметными и неожиданными. Люди относились к нему с благоговением и доверием, он общался с правителями неизменно любезно, через своего арфиста. Его единственной заботой была земля, его единственный закон — закон, укоренившийся в его землеправителях глубже, чем мысль, глубже, чем мечта.

Моргон вспомнил ужасную историю об Авне из Ана, который, пытаясь прогнать армию Хела, поджег Ан и отправил огонь бушевать по половине своих земель и уничтожать урожаи, фруктовые сады, опустошать холлах и речные берега. Избавившись наконец от армии Хела, он очнулся, совершенно изможденный, и понял, что утратил свое тонкое, не поддающееся описанию понимание сути вещей, которым он всегда обладал со времени смерти своего отца, словно невидимым глазом. Его земленаследник, охваченный горем, вбежал в его комнату и остановился, удивленный тем, что нашел Авна все еще живым…

Костерок сделался ниже, точно животное, свернувшееся перед тем, как уснуть. Моргон подбросил в него хворост, и огонь снова начал пробуждаться. Авн покончил с собой. Чародей Талиес, методичный и острый на язык, который ненавидел Авна за его воинственность, со вкусом описал этот случай и упомянул о нем заезжему купцу, после чего через три месяца все сражения во владениях Высшего внезапно прекратились. Мир не продержался долго — пограничные битвы и сражения за королевскую власть не закончились навсегда, но случались с тех пор значительно реже и не были такими опустошительными. А потом начали расти порты и крупные города — Ануйн, Кэйтнард, Кэруэддин, Краал, Кирт…

Но нынче какая-то неизвестная, темная сила, о которой жители большинства стран и не подозревали, начала устанавливаться у берегов владений Всевышнего. С тех самых пор, когда еще были живы волшебники, не бывало подобной силы; сами чародеи, деспотичные и своевольные, никогда и не помышляли о том, чтобы убить землеправителя. Не было даже намека на эту силу ни в легендах, ни в истории стран, пока, нарушая молчание веков, она не поднялась, чтобы встретить Звездоносца в Кэйтнарде. Перед взором Моргона в огне проплыло лицо — белые, как пена, мигающие глаза, блеснувшие, точно мокрые водоросли, ракушки… В них была улыбка — улыбка понимания, они знали, о чем Моргон думал…

Он наконец добрался до главного вопроса, губы его шевельнулись, шепча:

— Почему?..

Холодный ветерок подул с реки, заставив пламя костра задрожать, и Моргон вдруг осознал, насколько крошечным был этот его костерок по сравнению с невероятной громадой окружающей его тьмы. Его охватил внезапный страх, одновременно с этим он почувствовал, что замерз, пока лежал вытянувшись и слушал журчание воды, шум деревьев и шуршание палых листьев. Ветер все усиливался. Моргон улегся на другой бок. Костер его, набрав было силу, снова начал гаснуть, звезды мигали среди голых черных ветвей, и казалось, что они дрожат от холода. Упало, глухо стукнувшись о землю, несколько капель дождя, твердых, как желуди. Страх Моргона отступил так же внезапно, как и охватил его несколько минут назад, он вытянулся и наконец уснул.

На следующий день, следуя по течению Квилла, Моргон добрался до моря.