— Спроси у Хьюриу.

— Не нравится мне все это, — прошептал торговец. — Слыхал я рассказы, которые не стал бы повторять даже собственному брату, встречал людей, у которых сердца животных, но никогда не слышал ничего подобного. Никогда не слыхивал ни о чем, что могло бы так бесстыдно угрожать жизни землеправителя. И все это из-за твоих звезд?

Моргон на минуту задумался.

— Я еду домой. — Он говорил, словно обращаясь к самому себе.

Купец, приподняв бокалы, чтобы привлечь внимание служанки, велел наполнить их и наклонился поближе к Моргону.

— Господин, разумно ли отправляться морем?

— Я не могу ехать через Имрис. Придется рискнуть.

— Почему? Ты уже на полпути к Исигу — больше, чем на полпути. Господин, поедем с нами в Краал. — Ощутив внутреннее сопротивление Моргона, он продолжил: — Понимаю. Понимаю и не осуждаю тебя за недоверие. Но сам я убежден, что нет в этой комнате человека, которому я бы не доверял. Тебе было бы лучше рискнуть и отправиться с нами на север, чем сесть на незнакомый корабль, идущий к Хеду. Если ты прождешь здесь слишком долго, твои враги могут найти тебя.

— Я хочу домой.

— Но, господин, тебя же убьют на Хеде! — Голос торговца зазвенел, он огляделся и совладал с охватившим его волнением. — Как по-твоему, твои земледельцы тебя защитят? Иди к Высшему. Как ты сможешь найти ответы на все вопросы на Хеде?

Уставившись на него, Моргон внезапно расхохотался. Он прикрыл глаза ладонями и, почувствовав руку торговца на своем плече, пояснил:

— Извини, но никогда еще ни один торговец не употреблял свое красноречие, да еще с таким искусством, чтобы подвигнуть меня на разгадывание загадок.

— Господин…

Перестав смеяться, Моргон отнял руки от лица.

— Я не поеду с тобой. Пусть-ка Высший сам отгадывает свои загадки, я для этого не гожусь. Обитаемый Мир — его дело, мое же — Хед.

Рука, лежащая на плече Моргона, слегка тряхнула его, будто стремясь разбудить.

— С Хедом ничего не случится, господин, — вкрадчиво произнес купец. — Я-то беспокоюсь о нас, обо всех остальных, о мире вне Хеда, которому ты уже принес неприятности, только пройдя через него.

Корабли отплыли с вечерним отливом, Моргон наблюдал, как они уходили в мрачные, прекрасные лавандово-белые сумерки, протянувшиеся вдоль всего берега под дождевыми облаками. Он поставил свою лошадь в конюшне и занял комнату в таверне, чтобы дождаться здесь кораблей Рустина Кора; через залитое потоками дождя окно ему были видны тихие причалы, неистовое море и два корабля, преодолевающие угрюмые волны с грацией больших морских птиц. Он следил за ними до тех пор, пока свет сумерек не померк и паруса не превратились в темные точки на горизонте.

Моргон лег на кровать, что-то в глубинах его сознания не давало ему покоя, что-то, чего он не мог уловить, хотя сплетал одну мысль с другой, пытаясь проследить за их ходом. Неожиданно в его воображении всплыло лицо Рэдерле, и он даже вздрогнул от ощущения безрадостности, которое пришло к нему с мыслями о ней.

Однажды Моргон бежал с Рэдерле наперегонки вверх по холму — до училища, — много лет тому назад… Она была в длинном зеленом платье, которое ей пришлось подоткнуть, чтобы оно не мешало ее бегу. Моргон дал ей победить, и на вершине холма, счастливая, задыхающаяся, сна принялась его поддразнивать. Руд догнал их, держа в руках целую горсть украшенных самоцветами заколок, которые выпали по пути из ее волос; он швырнул их сестре, заколки сверкнули на солнце, точно стайка неизвестных насекомых — алых, зеленых, янтарных, пурпурных.