— Глядя на Кошкина, все не мог понять, на кого он похож. Но потом вспомнил. Смотрите! — он протянул книгу губернатору. Тот взял и стал разглядывать фотографию, напечатанную на странице. Затем передал книгу начальнику завода. — Как одно лицо, — сказал предводителю. — Удивительно.

— Согласен, — подтвердил Кун. — Значит вы считаете…

— Светлейший князь Лопухин-Демидов, Николай Петрович, — подтвердил предводитель. — Ныне покойный. Я его хорошо знал. Блестящий был офицер, Осененный с даром кинетика. Очень сильным, к слову. Не красавец, но женщинам нравился. Он ими тоже не пренебрегал, — Алексей Александрович улыбнулся. — В 1886 году, когда Кошкин появился на свет, был в самой силе. Как раз в то время с Николаем Петровичем и случился скандал — стало известно о его связи с родовитой дамой. Имя называть не стану, но, поверьте, шум был большой. Князь даже оставил Москву и переехал в имение в Киевскую губернию. Его возлюбленная постриглась в монахини. Говорили, что плодом их любви стал мальчик, но его никто никогда видел. До сегодняшнего дня.

— Вы уверены? — спросил Кун.

— Какие могут быть сомнения? — развел руками предводитель. — Одно лицо, один и тот же дар. А образование, о котором вы сказали? Три иностранных языка, замечательный изобретатель. Это, к слову, родовая черта Демидовых — великолепно разбираться во всем, что связано с железом. Полагаю, мальчика сохранили, дав ему отличное образование. Скорей всего, жил за границей. Признать его сыном князь не успел — скончался два года тому. Состояние перешло к родственникам, Кошкин оказался не у дел и стал пробиваться сам. У него это великолепно получилось.

— М-да, — сказал Кун. — Предположить не мог, что под моим началом окажется светлейший князь.

— Бастард, — уточнил предводитель. — Титула у Кошкина не имеется. Но не удивлюсь, если появится в скором времени. С таким-то даром! Только попрошу вас, господа, — он поднял палец. — Никому ни слова! Не стоит возбуждать лишних пересудов. Если Кошкин не хочет говорить о своем происхождении, значит, у него имеются причины.

Оба генерала кивнули. А виновник торжества, не подозревая о том, куда его только что записали, в это время сидел за роялем. Дамы попросили развлечь публику, пока лакеи убирают столы, готовя зал для танцев. Аккомпанируя себе, Федор пел:

В этот раз у него выходило совсем не грустно. Впервые со дня возвращения в Тулу на сердце у Федора было спокойно и хорошо. «Шарман! Шарман!» — шептали окружившие рояль барышни, бросая неприязненные взгляды на Варвару. Та стояла ближе всех к кавалеру и, опершись на крышку рояля, не отрываясь, смотрела на него. А Федор пел:

Глава 16

Мольтке вошел в кабинет и щелкнул каблуками.

— Гутен таг, Ваше Императорское Величество!

Вильгельм не ответил. Как стоял у окна, заложив руки за спину и глядя за стекло, так и остался на месте. Эта молчание и поза императора красноречиво говорили об отношении к посетителю. Мольтке застыл у порога. Чего-то подобного он ждал, поэтому не смутился. Император выказывает гнев, нужно потерпеть.

— Проходите, граф, — сказал Вильгельм после долгой паузы. Он повернулся и пошел к столу, где устроился на стуле. — У меня для вас новости — плохие. Россия провела консультации с союзниками. Они договорились принять меры против нас в связи с инцидентом на границе. В частности, сократить поставки продовольствия и стратегических материалов. Это повод для Британии и Франции нас ослабить, чем они воспользовались.