— Ты чего выламываешься, ученая? Не надоела нищета? У меня как сыр в масле кататься будешь. Все дам: денег, золота, нарядов. Капитала хватит.

Юлия пожаловалась на него приставу полицейского участка.

— Ничего не сделаешь, — сказал тот и отвел взор. — Закон купец не нарушает. Вот ежели лишнего позволит…

На следующий день Хохряков перехватил ее на пути домой.

— Что, ябеда? — заявил, нагло ухмыляясь. — Нажаловалась на меня в полицию? Дура ты, хоть и ученая. Полиция у меня — вот где!

Он похлопал себя по карману.

Не продай Юлия отцовский револьвер, точно застрелила б негодяя. И потом пускай судят! Но судьба, испытав девушку, наконец повернулась к ней лицом. Случай в переулке изменил все. Бог послал ей защитника. Хохряков не только отцепился, но и заплатил за обиду. Десять тысяч рублей! О таких деньгах она мечтать не смела. По совету Федора Юля отвезла их в банк, оставив пару тысяч себе. Не удержалась. Заказала теплое пальто с меховым воротником и такой же оторочкой обшлагов. Шубку из лисы, меховую шапочку, теплые ботинки, платья и чулки. Не забыла про белье. Показать его некому, конечно, но душу греет мысль, что на теле красота, а не штопанные обноски. Из комнатки перебралась в квартиру поприличнее. Там даже пианино имелось, чему Юлия обрадовалась. И все благодаря необычному мастеровому. Следовало отплатить ему добром, и Юля этим занялась.

На приватные уроки она более не ходила — нет нужды, занималась с Федором. Он приходил не только в воскресенье, но и в будние дни. Учился старательно: внимательно слушал Юлию, выполнял уроки, не обижался на замечания. В первый день принес ей гостинцев: пироги с булками, чай в жестяной коробке, сахар и конфеты.

— Для чего это? — удивилась Юлия.

— Мозгу нужно питание, — объяснил Федор. — Сладкое ему полезно. Не за ваш же счет, Юлия Сергеевна! Без того денег не берете.

— Хорошо, — согласилась Юлия.

Так пошло и далее. В промежутках меж уроками они пили чай, Федор налегал на пироги, Юля ела конфеты и пирожные — их Федор тоже приносил. Уносила грязную посуду, и занятия возобновлялись. Ученик делал успехи: писал хоть с ошибками, но разборчиво. И ошибок становилось меньше. Разнообразия для, Юлия занялась с ним историей, а потом — и иностранными языками. Федор знал их неплохо, но не идеально — грамматика хромала. В его речи встречались незнакомые Юлии слова, причем, нередко.

— Кто учил вас языкам? — спросила она Федора. — Лексика странная.

— Так в приюте было, — ответил он. — Много лет прошло.

— Вы росли в приюте? — удивилась Юлия.

— Там, — подтвердил Федор. — Подбросили младенцем.

— Странно, — развела она руками. — У вас знания как у выпускника реального училища. Я б сказала: даже больше.

— Работал над собой, — ответил Федор. — Век живи, век учись.

Юлия с подозрением посмотрела на ученика, но промолчала. Федор не переставал ее удивлять. Знал он явно больше, чем показывал, и тем самым отличался от знакомых ей мужчин.