— Стой на месте, хам! — рявкнул Федор. — Глазик выколю. А потом скажу: на меня напал. Мне поверят. Догадался, почему?

— В-в-ваше… благородие… сиятельство… — с ужасом косясь на нож, забормотал купец. — Простите дурака. Я ж не знал… Говорили: мастеровой… И квартирка у вас бедная.

— А подумать в лом? — усмехнулся Федор. — Тебя кто ко мне прислал?

— Полицмейстер.

— А тому, кто это поручил?

— Генерал.

— Станет генерал за всякого вступаться. А?

— Отчего же вы мастеровой? — запинаясь, произнес купец, все еще косясь на нож. — Не в своем звании?

— Нужно. Государственное дело! — поднял Федор палец и едва сдержал смех. В голове исходил хохотом Друг.

— Уберите нож, ваше сиятельство! — дрожащим голосом попросил купец. — У меня нутро трясется.

— Ладно, — согласился Федор и махнул рукой. Нож взмыл к потолку, полетел к столу, где и рухнул вниз, вонзившись в столешницу. Задрожал, словно говоря: «Жаль, не в глаз».

— Выкладывай, что принес! — приказал Федор.

Осторожно косясь на него, купец прошел к столу, достал из кармана пачку денег и положил у ножа.

— Десять тысяч, ваше сиятельство, как один рубль. Вам и Соколовой за обиду. Вы уж сами поделите.

— Ей чего не отнес?

— В квартиру не впустила, — пожаловался купец. — Обещала застрелить. Револьвер в руках держала — маленький такой. Только страшно все равно.

— Ладно, отнесу, — сказал Федор. — А теперь прочь с глаз моих!

— Только вы… — замялся Хохряков. — Бумажки напишите. Дескать, нет претензиев. Полицмейстер так велел.

— Принесут тебе бумажки, — успокоил Федор. — Завтра.

Затворив за купцом дверь, он подошел к столу и пересчитал деньги. Хмыкнул — ровно десять тысяч, не соврал купец. Подумав, он надел пальто и котелок, сунул в карман деньги и вышел из квартиры. Экипажа у подъезда уже не было, как и городового. Федор зашагал вверх по Миллионной, повернул на перекрестке и спустя десять минут оказался у кирпичного дома. Вошел в подъезд, поднялся на второй этаж и позвонил в дверь с номером «5» на филенке.

— Кто там? — спросил женский голос изнутри.

— Это Федор, Юлия Сергеевна, — сказал Кошкин. — Извините, что без приглашения. Поговорить бы надо.

Прогремел засов, отворилась дверь и в проеме показалась Соколова.

— Проходите, — сказала, отступив в сторону. — Раздевайтесь. Хорошо, что вы пришли. Сама собиралась искать.

Федор снял пальто и котелок, примостил их на вешалке и следом за хозяйкой двинулся в гостиную, где оба разместились за большим круглым столом.

— Хохряков приходил, — пожаловалась Соколова. — В квартиру рвался. Пришлось револьвером пригрозить.

— Правильно, — одобрил Федор. — Только вы не бойтесь, Юлия Сергеевна, более не явится. Его полицмейстер до смерти напугал, приказал прощения у вас просить и вину загладить. Он за тем и приходил. Это вам от Хохрякова, — он достал из кармана и выложил на стол деньги. — Компенсация морального вреда. Десять тысяч.

— Сколько? — изумилась Соколова.

— Я пересчитал, — сказал Федор. — Рубль в рубль. Будет вам приданое.

— Не возьму! — тряхнула головой девушка.