— Понял! — вытянулся Федор.

Через день он стоял у вагона-теплушки, прицепленного к грузовому составу. Того самого: «40 человек, 8 лошадей». Солдаты из выделенного отделения споро перегружали в вагон с подвод ящики с пулеметами. Заносили и набитые соломой матрасы: ехать будут здесь же, спать на нарах — вместе с техником, конечно. Так решил сам Федор. Упускать надзор над отделением, да еще с оружием, он не собирался. Не приведи Господь… Ишь, рожи-то довольные. Для солдат поездка в радость. На несколько недель вырваться из-под опеки офицеров, из казармы с ее строгими порядками… Мимо пробежал солдатик с вещевым мешком, в нем что-то характерно звякнуло. Ткань защитного цвета обрисовала стеклянные емкости. Федор вздохнул и подозвал унтера.

— Значит так, Курехин, — сказал, сделав хмурое лицо. — Смотрю, водку потащили. Если думаешь, что позволю безобразничать в дороге… Оружие везем.

— Не сумлевайтесь, ваше благородие! — вытянулся унтер. — Мы ж с понятием, в плепорцию. По чарочке, чтобы не скучать. Выпьем, песни заиграем. Отдохнем чуток. Сами в армии служили, понимаете. А порядок обещаю. Вот где они у меня! — он показал кулак.

— Ладно, — согласился Федор.

Он отошел в сторону и встал, посматривая на дорогу. Та выглядела пустынной. Подводы, на которых привезли ящики, скрылись в отдалении. Федор достал часы и откинул крышку. Отправление через пять минут. Солдаты во главе с унтером уже в вагоне.

Не приедет. Он вздохнул и собрался уходить, как на дороге показалась коляска. Извозчик гнал лошадей, охаживая их кнутом. Не прошло и минуты, как коляска подлетела к рампе. Из экипажа выпрыгнула барышня в пальто и побежала к Федору. Он рванул ей навстречу.

— Чуть не опоздала, — затараторила Юлия, когда он встал напротив. — С уроков отпросилась, но пока извозчика нашла. Приказала гнать…

— Дорогая Юлия Сергеевна!.. — начал Федор, но не смог продолжить. Она, шагнув ближе, обняла его за шею и расцеловала троекратно.

— Возвращайся поскорей! — сказала, отступив. — Я буду ждать.

Повернувшись, она направилась к коляске. Федор проводил ее взглядом. Стоял так, пока экипаж не скрылся из виду.

— Пробило все же девочку! — хмыкнул в голове Друг. — Наконец-то.

— Знаешь, что? — зверея, бросил Федор. — Иногда так хочется достать тебя из головы. И — об эти рельсы!

Он пошел к вагону.

— Извини, Федя! — раздалось в голове. — Отвык я от такого. Старик, забывший про любовь. На самом деле я растроган. Ты уж не сердись.

— Проехали! — ответил Федор и полез в теплушку…

* * *

Брусилов разглядывал разложенную на столе карту. Военная разведка корпуса работала хорошо, с той стороны потоком шли сведения о расположении германских войск. Они не радовали. В предместьях Гродно немцы разворачивали армию. Агенты доносили о прибытии новых частей и, что настораживало особо, тяжелой артиллерии. Для чего она, как не для наступления? Русские нападать не будут, о чем германцам хорошо известно. У Брусилова всего лишь корпус, три дивизии против девяти. «Неужели война? — подумал генерал. — А мы, как водится, не готовы. Мои донесения в Петербурге игнорируют — не верят в нападение. Дескать, не готова Германия к войне. Мы — тем паче. В дивизиях мало артиллерии, не хватает пулеметов, солдаты большей частью новобранцы. Не устоим. Не пройдет и дня, как германцы займут Гродно. Кто же будет виноват? Командир корпуса!»

Бросив карандаш на карту, Брусилов встал и зашагал по кабинету.