– Вы видите ее? – шепотом спросил он у Дюбуа, словно боялся, что громкий голос может вызвать взрыв.

– Нет, – так же тихо ответил Дюбуа. – Но поскольку выходного отверстия нет, значит, она застряла внутри.

– А куда она вошла?

– В затылок, возле шейных позвонков. Между продолговатым мозгом и мозжечком...

Сколько спасительных миллиметров отделяли его от полного паралича и сколько– от идиотизма?

– Никто не видел мою партитуру? – послышался голос входящего Луи‑Мари. – Я... – Он запнулся.

– Какую еще партитуру? – процедил Андрие, не отрывая глаз от окровавленной головы Шиба.

– Дебюсси, – машинально ответил Луи‑Мари. – А что случилось?

– В меня кто‑то выстрелил, – спокойно ответил Щиб. – Теперь я сижу с пулей в голове.

– Это что, шутка?

– Луи‑Мари, это .похоже на шутку? – резко одернул его отец.

– Нет... но... не может быть!

– Может, как видишь, – ответил Дюбуа. – Будь добр, скажи Айше, чтобы открыла ворота. Сейчас приедет «скорая».

– Но как это произошло? – не унимался Луи‑Мари.

– Да, в самом деле, – поддержала его Бабуля. – Где вы были, когда в вас выстрелили?

– Сидел во дворе.

– Боже мой! – воскликнула Бабуля, театрально заламывая руки. – В нашем дворе!

«Нет, при дворе Короля‑Солнца, куда я решил прокатиться на машине времени!»

Вслух он ничего не сказал. Ему хотелось, чтобы Бланш положила руку ему на лоб и заверила, что все будет хорошо. Но этого не произойдет, старина, даже если ты начнешь загибаться прямо здесь... Впрочем, не исключено, что и начнешь... Бланш смотрела в окно, такое же белое, как ее душа, омытая слезами, которые она лила, не переставая, и которые понемногу затопляли ее...

– А кто в вас стрелял?

Все повернулись к Луи‑Мари, и он инстинктивно втянул голову в плечи.

– Ну, это ведь вполне законный вопрос, – словно оправдываясь, сказал он.

– Не знаю, – ответил Шиб. – Я никого не видел. Только слышал шаги.

Неожиданно Андрие вскочил.

– Черт возьми! Я надеюсь, это не... И почти выбежал из комнаты.

– Папа? – окликнул Луи‑Мари, устремляясь за ним.

Донесся отдаленный вой сирены. Щиб почувствовал, как по его шее течет пот, смешиваясь с кровью, но даже не пошевелил рукой, чтобы его стереть. Неужели Коста был убит только сегодня утром? Ну да... Утреннее убийство, вечернее убийство... Как моцион...

– Кажется, ему хуже, – заметила Бабуля. – У него закатились глаза...

В ее тоне явственно прозвучало недовольство. «Постараюсь не окочуриться прямо здесь», – мысленно пообещал ей Шиб. Потом он ощутил чью‑то руку на своем запястье. С трудом открыл глаза. Кажется, он заснул– всего на несколько секунд... Оказалось, что одна его рука сжимает запястье другой.

– Я еще здесь, – прошептал он.

– Все оружие на месте, – объявил Андрие, входя в комнату.

Послышались приближающиеся шаги и шум голосов. Один голос, резкий и повелительный, произнес:

– Так, посмотрим...

Чьи‑то руки ощупывали его, считали пульс, мерили давление, приподнимали веки, кто‑то попросил его наклонить голову... Потом ему сделали укол и положили на носилки. Отсюда он мог видеть только белые халаты и стетоскопы.