– Неправда! – резко возразила Клотильда, – Ноэми сама вбила это себе в голову, она даже заявилась к нам, чтобы рассказать обо всем Джону! Мы с ним потом так смеялись!.. Между мной и Полем не было ничего, кроме хороших дружеских отношений... Не знаю, зачем Ноэми понадобилось выдумывать всякие глупости!

– А вы не сказали ей, что она заблуждается?

– Конечно же, сказала! Но она мне не поверила. У нее какая‑то болезненная ревность...

– А Поль никогда не предлагал вам?.. По крайней мере, не намекал?..

Клотильда уткнулась носом в букет пионов, бесцветные прямые волосы наполовину закрыли ей лицо.

– Нет, никогда! Поль настоящий джентльмен! Хорошо, допустим...

– А что по этому поводу думает Джон?

– Ему наплевать. Он интересуется только своими старыми книжками... Я могла бы изменять ему с сотней мужчин, и он, узнав об этом, сказал бы только: «Ну что ж, хорошо... а не выпить ли нам чаю?»

Шиб заставил себя рассмеяться, но Клотильда даже не улыбнулась. У нее был совершенно несчастный вид.

– А сам Джон всегда хранил вам верность? – рискнул спросить он.

– Насколько это возможно для человека, который предпочитает идеальных женщин реальным... Он постоянно влюблен в кого‑то, но лишь платонически, – добавила Клотильда, тоже без улыбки.

Шибу ужасно хотелось узнать об отношении Джона к Бланш, но он не знал, как лучше задать вопрос. Клотильда взглянула на него, слегка нахмурившись.

– Я знаю, о чем вы думаете, вы ведь говорили с Ноэми... Но это неправда, как и все остальное, что она могла наболтать!

– Что именно? – как можно более невинно спросил Шиб.

– Что Джон влюблен в Бланш. Он находит ее соблазнительной, это верно, но не более того. Как я уже говорила, Джон – книжный человек, и живая плоть – не его епархия, – добавила Клотильда, поднимая глаза к небу.

– Вы хотите сказать,..

– Да, именно это я и хочу сказать. У него был рак предстательной железы, и после операции, сделанной десять лет назад, он не способен иметь сексуальные отношения – если уж вас так интересуют подробности.

Удивительно, насколько легко люди доверяют ему свои самые интимные тайны... Ему бы стоило избрать карьеру священника... может, дело в цвете его кожи и в необычном ремесле – возможно, разговаривая с ним, люди считают, что говорят с существом какой‑то иной породы? Так или иначе, Джон Осмонд не мог ни испачкать спермой фотографию, ни изнасиловать Элилу. Но достаточно ли этого, чтобы снять с него другие подозрения?

– О чем вы думаете с таким отрешенным видом? – спросила Клотильда, помахивая секатором у него перед носом. – И вообще, что именно вы здесь делаете?

– Не могу сказать. Это профессиональная тайна.

– О, так это связано со смертью Элизабет‑Луизы? – прошептала Клотильда. В ее глазах загорелось лихорадочное любопытство. – Вы считаете, это не был несчастный случай?

– С чего вам такое пришло в голову? – подозрительно спросил Шиб.

– Из‑за смерти Леона. Полиция расследовала дело несколько месяцев.

– Что вы хотите сказать?

– Я никого не обвиняю. Но факт остается фактом– после этого Бланш провела много времени в психиатрической клинике...

– Я думал, что вы с ней приятельницы, – холодно заметил Шиб.

– Дружить с кем‑то не значит закрывать глаза на его пороки...

– Вы, кажется, собираетесь обвинить ее в убийстве?

– Нет, вы меня неправильно поняли! – запротестовала Клотильда. – Я просто хочу сказать, что, возможно, всему виной ее душевная болезнь, сделавшая ее преступницей.