Шиб подошел к тачке. Обычное железное сооружение с двумя деревянными ручками. В ней лежал свернутый рулон полиэтилена для укрытия теплиц и секатор с заржавевшими лезвиями... Нет, чем‑то испачканными... Шиб протянул руку к свертку полиэтилена, который почему‑то неудержимо притягивал его. Снова появилось чувство страха, какой‑то неведомой опасности. Шиб осмотрелся, уверенный в том, что за ним наблюдают. Вокруг никого не было. Мимо, щебеча, пролетела малиновка. Он резко схватил полиэтилен и потянул к себе.

Под ним, на дне тачки, лежало что‑то мохнатое.

Это игрушка, сказал себе Шиб. Одна из плюшевых игрушек Энис.

Потом он заметил на своих руках маленькие красные капельки. Весь нижний слой полиэтилена был ими усеян. Шиб наклонился ниже, слегка расставив руки.

Глаза игрушки вывалились из орбит. Они наполовину вытекли, оставив за собой густые желтые следы на окровавленной мордочке. Окровавленной? Вытекшие игрушечные глаза? О нет! Шиб осторожно коснулся пальцем мохнатого комочка, потом взял маленькую лапку и потянул ее к себе.

В распоротом животе щенка кишели толстые белые черви.

Шиб резко отдернул руку и встряхнул ею, словно сбрасывая что‑то отвратительное.

Повсюду разлетелись брызги крови. Внезапно Шиб понял, для чего послужил секатор. Кто‑то разрезал им живот щенка. Это был бело‑рыжий сеттер примерно трех месяцев от роду, выпотрошенный и ослепленный.

Борясь с тошнотой, Шиб вытер ладони о брюки.

– Мадам Андрие вас искала. Они с отцом Дюбуа в зимнем саду.

Шиб вздрогнул и обернулся. В нескольких метрах от него стоял Коста.

– Я сейчас подойду, – ответил Шиб, набрасывая полиэтилен на труп щенка. – Скажите, вы давно пользовались этой тачкой?

Коста озадаченно заморгал.

– Вот этой тачкой? – переспросил он.

– Да, вот этой.

– Я ею сейчас вообще не пользуюсь, потому что теперь нужно подрезать ветки, а тачка понадобится позже, чтобы перевозить землю, – Садовник говорил с легким певучим акцентом. – Если она вам нужна, можете ее взять, – добавил он, пожимая плечами, словно желая показать, что причуды хозяев и их знакомых его ничуть не удивляют.

– Там, внутри, я нашел труп собаки, – объяснил Шиб.

Коста вскинул брови, потом быстро приблизился к тачке. Шиб снова приподнял сверток полиэтилена. Коста наклонился над тачкой и долго рассматривал труп щенка, с видом человека, привыкшего все внимательно изучать.

– Это один из малышей Нильды, – наконец сказал он, выпрямляясь.

– Нильды?

– Собаки Осмондов. Она принесла шестерых на Рождество. Троих оставили для охоты. А это Тобиас. У него обе задние лапки рыжие, – пояснил Коста. – Нужно им сказать, – добавил он, отходя. – Месье Осмонд будет недоволен, что кто‑то убил его собаку.

– Кажется, в последнее время это происходит слишком часто, – заметил Шиб, идя следом за ним, – Местный ветеринар говорил мне, что, возможно, где‑то здесь объявился псих, который убивает собак,

– Да, эту собаку явно убил псих, – согласился Коста. – И в этом году действительно было много несчастных случаев с собаками.

– Но здесь речь идет не о несчастном случае. Мне кажется, Осмонду надо обратиться в полицию.

– Да, он наверняка так и сделает. Извините, мне нужно идти. И Коста направился к сарайчику, где хранился садовый инвентарь.