Шиб неопределенно пожал плечами и, чувствуя себя не в своей тарелке, вошел следом за Ноэми в просторную голубую гостиную. Там он достал из чемоданчика флакон без этикетки и протянул ей.

– Это состав, о котором я вам говорил, Он придает блеск шерсти и питает ее, чтобы она не стала ломкой. Если хотите, я объясню вашей горничной, как им пользоваться.

– Фернанда уехала на несколько дней к родным, на свадьбу племянницы. Она вернется послезавтра.

– В общем, это несложно, – сказал Шиб. – Инструкция на обороте.

Значит, горничной вчера не было. Дом стоял совершенно пустой. Что в нем делала Винни‑Пушка?

Ноэми предложила ему выпить, и Шиб выбрал херес. Себе она плеснула щедрую дозу кампари.

– Вы такой симпатичный человек, элегантный, с хорошими манерами... Почему вы не женаты? – внезапно спросила она.

О, черт, опять она возвращается к «голубой» теме!

– Гаэль меня не торопит, – вежливо ответил он. – Мы с ней хотим получше узнать друг друга. Ноэми выпрямилась в кресле.

– О, так это серьезно?

– Более или менее.

– Вы совсем как Поль! Из него слова приходится клещами тянуть! Неужели разговаривать с женщинами так скучно?

– Нет, просто я скрытный от природы, – ответил Шиб, улыбаясь.

Этот ответ удовлетворил Ноэми – она снова откинулась на спинку кресла и расслабленно улыбнулась в ответ. Симпатичная, еще не старая женщина, с чуть‑чуть расплывшимися чертами лица... Что ей нужно от него? Не собирается же она его соблазнять... Шиб поставил бокал на стол и уже собирался было подняться, но тут Ноэми разочарованно спросила:

– Уже уходите? Мы только разговорились...

– У вас, наверное, много дел...

– Не говорите глупостей! Скажите лучше, кто вы по происхождению?

Она что, втайне мечтает о негре с огромным членом? Шиб отпил еще хереса.

– Я родился здесь. Моя мать работала билетершей в кинотеатре. Отца я не знаю.

– Так это он был... «Черномазым»?

– Да. Он был американским матросом.

– Ну надо же, как романтично!

Да уж, быть изнасилованной тремя пьяными неграми в подворотне – это очень романтично, особенно если учесть, что всю оставшуюся жизнь мать была рассеянно‑мечтательной и словно отсутствовала в этом мире...

– Вы никогда не пытались его разыскать? – спросила Ноэми.

«Их», – мысленно поправил Шиб. Разыскать трех чернокожих моряков среди сотен и тысяч им подобных, служащих на американских кораблях и плавающих по всему свету?

– Нет. Я вполне обходился.

Ноэми склонилась к нему, полуприкрыв глаза, и заговорщически прошептала:

– Поль считает, что Шарль – не сын Жан‑Юга. Ну и язык– как помело! Шиб, искренне удивленный, спросил:

– Вы хотите сказать, что его усыновили? Но он – точная копия отца!

– Поль думает, что он больше похож на Реми, – возразила Ноэми, поднося бокал к накрашенным губам.

Перед мысленным взором Шиба снова возник образ Бланш, участвующей в групповых оргиях... Да нет, ерунда! Шарль действительно как две капли воды похож на Жан‑Юга. Какой смысл Лабаррьерам распространять и подогревать подобные сплетни? Классическая неприязнь к более молодой, красивой и богатой паре со множеством детей, в то время как они сами лишены радости родительских чувств? Шиб внимательнее посмотрел на Ноэми. Она внезапно стала ему неприятна. Женщина быстро облизнула губы, – ну точь‑в‑точь змея, подстерегающая добычу. Ядовитая, но в то же время полезная... Она выболтает ему все, что знает, и даже то, чего не знает. Итак, запустим пробный шар.