Ни «ягуара» Андрие, ни «мерседеса» Бабули. Только «крайслер» Бланш. Шиб вышел из машины и позвонил.

– Зачем ты приехал? – спросила Айша, отпирая ворота.

– Просто проезжал мимо. Все в порядке?

– Более или менее. Кордье должен приехать через полчаса.

– Хорошо, я зайду ненадолго в часовню и вернусь.

– Доложить ей?

Шиб почувствовал, что краснеет под ироническим взглядом Айши.

– Не стоит.

– Видел бы ты сейчас свою физиономию! Шиб пожал плечами и направился к часовне, слушая, как хрустит гравий под ногами.

– Подожди, я схожу за ключом, – окликнула его девушка. – Там теперь все время заперто.

Через некоторое время она вернулась со связкой ключей на поясе, словно экономка викторианской эпохи, и, отцепив один из них, протянула ему.

– Вот, держи. Отдашь, когда будешь уезжать.

В часовне пахло ароматизаторами и дезинфицирующей жидкостью. Распятие висело на месте, красная краска по‑прежнему струилась по деревянному боку Христа. Глаза его были полузакрыты, словно он отказывался смотреть на этот жестокий мир. На алтаре стояла ваза с букетом белых лилий. Шиб, помедлив, заставил себя взглянуть на Элилу, ожидая увидеть воткнутый в ее грудь кинжал или засунутый в рот презерватив. Но девочка спокойно лежала, скрестив руки на груди, и у нее был настолько умиротворенный вид, насколько это возможно для существа, напичканного формальдегидом. Он не смог удержаться и не бросить взгляд на ее лодыжки, изуродованные гигантским гвоздем. На белых носочках проступили влажные пятна. Лицо было восковым– желтоватым и лоснящимся. Любой человек, взглянув на Элилу, сразу бы понял – Шиб не мог объяснить, почему, – что это не фарфоровая кукла. Возможно, заострившиеся черты лица, слишком реальные губы с тонкими поперечными складками, иссохшие пальцы опровергали такое предположение... «Мясная кукла», как сказал Луи‑Мари... Да, чудовищная кукла в натуральную величину, которую неизвестный псих ради своего извращенного развлечения утащил из часовни, словно мешок с грязным бельем...

Скрипнула дверь. Шиб резко обернулся. Неужели он не плотно закрыл ее за собой? Быстро подойдя к двери, он резко толкнул ее. Никого. За воротами стоял «вольво» – значит, Кордье уже приехал. Шиб вытер вспотевший лоб.

– Пиф‑паф!

Черт! Он вздрогнул. На него в упор смотрела ухмыляющаяся Аннабель с большим черным пистолетом в руке.

– Что, испугался?

Шиб едва удержался, чтобы не залепить ей пощечину.

– Это ты только что заходила в часовню? Лицо девчонки стало мрачно‑торжественным.

– Это не часовня, а пещера колдуньи Гингемы!

– Не говори глупостей! – прорычал Шиб, не ипытывая никакого желания участвовать в ее игре.

– Я не говорю глупостей. Ты сам – глупый грязный негритос!

У Шиба отвисла челюсть. Где еще, как не дома, она могла услышать подобное? Неужели в школе? Он наклонился, схватил ее за руку.

– Думаешь, это хорошо – говорить такие вещи? Аннабель упрямо взглянула на него.

– Мне наплевать! Отпусти меня, или я тебя убью!

Аннабель сунула ему под нос пластмассовый пистолет, и Шиб уже потянулся, чтобы отнять у нее игрушку, но тут заметил нарезку на дуле. К тому же пистолет казался тяжелым, очень тяжелым, стальным. Он казался... настоящим. И был снят с предохранителя. Разве у игрушечных пистолетов есть предохранители? Может, эта мерзавка стащила пистолет из коллекцрш отца? Он отпустил ее.

– Ты очень плохо воспитана. Уходи! – бросил он ей, стараясь говорить непререкаемым тоном.