— С чего ты взял, что это связанные события, а не совпадения? В Метрополии ежегодно больше пяти тысяч человек бесследно исчезают. Из них не меньше пары сотен — дети. Среди них наверняка выборка мальчик одиннадцати лет не самая и узкая.

— А ни с чего, капитан, — пожал плечами Петр. — Просто моя интуиция. Чутье старого пса. А еще тот факт, что ни одной такой пропажи не произошло в Бальеро. Понимаешь — ни одной. Так что я попросил Лизу внимательно следить за всем, что происходит на улицах города, если оно касается Бальеро. И вот она приходит и заявляет, что у Орочьих Пиджаков и у Пижона есть совместный интерес на Пятой улице. Я дал добро поучаствовать.

— Что знаешь об артефакте, который Пиджаки передали посреднику? И о самом посреднике?

Петр, дрожащими пальцами, мазнул сигарой по губам. Видимо ему совсем нелегко далось известие о гибели Лизы.

— Почему у орков не спросишь?

— Потому что…

— Потому что и их в темную сделали, — перебил, задумавшись, Петр. — Интересно… чтобы и Пиджаки и Пижон у кого-то на кончиках пальцев станцевали… Сильно… Про посредника твоего ничего не знаю. На улицах тишина. Никто его не видел, прежде чем он навестил орков с Пижоном.

— И они вот так просто его пустили и поверили?

— Вернись на землю, Плащ, — снова, с прежней иронией, присвистнул Петр. — Даже самые сомневающиеся головы заинтересуются хрустом эксов. Особенно когда дельце не особо пыльное. Жадность, капитан. Жадность…

— Допустим… про артефакт есть информация?

Петр наклонился и достал из ящика небольшой лист бумаги, на котором оказалась запечатлена та самая статуэтка, которую Арди с Лизой вытащили из особняка. Причем изображена в мельчайших подробностях.

— Держи, — Петр толкнул листок по столу. — Лиза не только с детства автомобили угоняет… угоняла, но еще и рисует… рисовала отменно. Всегда ей говорил, чтобы завязывала со всей этой мутью и…

Огланов не договорил и скупо отмахнулся. Милар забрал рисунок, сделал еще несколько записей в блокноте, после чего шумно отодвинул кресло и встал на ноги.

— Из города не уезж…

— Ты мне еще будешь рассказывать, что мне делать, а что нет, капитан, — перебил Петр.

Милар пару мгновений смотрел на Огланова, а затем развернулся и направился на выход. Следом за ним отправился и Арди.

У самых дверей их остановил оклик Петра.

— Плащ.

— Да?

— Она… тяжело?

— Нет, — через секунду паузы ответил Милар. — Лиза умерла во сне. Не мучилась. Даже не поняла, что произошло.

Снова короткая пауза.

— Врешь, — сухо констатировал Петр.

Милар ничего не ответил. Закрыв за собой дверь, он подошел к столу Эллы.

— Ваш чай, — с прежней, беззаботной улыбкой, девушка протянула ему чашку. — И ваш какао.

— Будьте любезны материалы о пропаже мальчика.

— Хорошо, — и она безропотно подошла к архиву, покопалась в нем пару минут, после чего протянула им тонкую папку со всего несколькими листами.

— Хорошего дня, — попрощался Милар и вышел в коридор.

— А как же чай⁈ — донесся им в спину обескураженный окрик. — И какао⁈

Они спустились на лифте и вышли на улицу. Дул морозный ветер. Наступающую темень разгоняли зажигающиеся фонари, а люди, сквозь снегопад, спешили по домам.

И они ничего не знали ни о демонах, ни о Лизе, ни о пропаже детей, которые, если верить чутью старого сыщика, тоже были как-то связаны с происходящим.

Арди чувствовал в этом что-то неправильное. Что-то чуждое. Будто он, стоя среди толпы горожан, стал для них лишним не потому, что принадлежал к числу полукровок Первородных, а потому…

Как-то внезапно для себя он чуть лучше понял слова, спьяну сказанные Катериной тогда, в поезде, перед нападением степных бандитов.