Фотография ниже выглядела хуже, чем в Вестнике, но на этой волк лапой раздавил припаркованный автомобиль. Видимо фотограф упустил момент, когда из-за поворота выскочило другое авто и поэтому Рагразрару пришлось отпрыгнуть в сторону. Либо же продолжать бежать вперед, что привело бы не только к порче чужого имущества, но и гибели пассажиров вместе с водителем.

— Дубравы вечно все выставляют в искаженном свете, господин Полковник. Вы же и сами в курсе. Они что угодно сделают, чтобы зацепить внимание и продать побольше…

— А это, капитан, уже не важно, смотрите дальше, — Полковник, видимо, не собирался этим вечером давать возможности Милару закончить хотя бы одну фразу. По столу заскользила уже третья газета. — Время Политики и Мира.

— Оппозиционеры? — вздернул брови Милар, забирая сверток. — С какой стати нас стали интересовать их газетенки? Если завтра Император каждому по тысяче эксов раздаст, они и в этом найдут второе дно.

— С тех пор, капитан, как за двое суток им пришлось арендовать еще две типографии, чтобы допечатать тираж, — выдохнул Полковник, опускаясь обратно в кресло. — Их продажи в эти дни подскочили на шестьдесят три процента.

— И что такого они… — Милар развернул газету и прочитал. — «Любовь вопреки церкви и силовикам.»

А ниже фотография, где два нечетких, размытых силуэта, в которых, впрочем, угадывались мужчина и женщина, обнимались на фоне пылающего здания храма, а вокруг… вокруг пожарные, стражи, солдаты и работники Второй Канцелярии. И кроме пожарных, все остальные направили друг на друга оружие. Так это помнил Арди.

Только вот на фото все выглядело так, будто прицелы смотрели именно на обнимавшихся.

— Дешевая манипуляция, — скривился Милар, бросая газету обратно на стол. — Представить маленького человека, как центр борьбы с репрессивным аппаратом.

— Радует, Милар, что лекции о манипуляциях общественным мнением не прошли мимо ваших ушей, — Полковник, впервые обратившийся к Пневу по имени, стряхнул пепел и помассировал виски. — Дешевая она или нет, но факт остается фактом. За эти дни у оппозиционеров появились новые уши. И, поверьте мне, капитан, Император не очень рад данному событию. Как, впрочем, и тому, что на праздник Святых в центре столицы происходит взрыв. И все это на фоне того, что уже следующей зимой мы принимаем Съезд.

— Съезд? — не сдержался Арди. — Что за Съезд?

— В Метрополии соберутся послы и министры иностранных дел почти со всех стран мира, напарник, — пояснил Милар, листающий страницы отчета. — Не очень громкое для обывателей мероприятие, но весьма значимое для стран. Учитывая, что за последние двадцать лет это всего лишь третий Съезд.

— Совсем юная практика, созданная по инициативе почившего Императора, да примут его Ангелы, — Полковник, прикрыв глаза, откинулся на спинку кресла. — А теперь… Ко всем демонам… не могу представить больше плевка в лицо нынешнему Императору, если инициатива его отца будет загублена в первые же годы правления сына.

Ардан с Миларом переглянулись и промолчали. На повестке дня лежало дело «Ордена Пауков». Группы террористов и маньяков, замышлявших нечто недоброе в столице. Остальное, в особенности политика, их не касалось. Данный факт, некогда разъясненный Миларом, Ардан усвоил очень, очень хорошо.

И с каждым месяцем, проведенным в Метрополии, понимал, что и Цассара, и Март, и Милар, предостерегавшие Арди от того, чтобы касаться высоких материй и личностей, занимавших не менее высокие посты — глаголили истину.

— Такое впечатление, будто мы играем две партии одновременно, — Полковник теребил сигару, то опуская ту к пепельнице, то поднимая ко рту, при этом не сводя взгляда с портрета Императора, но так и не затягиваясь.