Полковник, кажется, мысленно выругался — именно так Арди перевел глубокую складку, обозначившуюся на лбу главы Второй Канцелярии.

— Ты сказал, что у него имелся торговый флот. А Ригланов, или кто бы не скрывался под этим именем, оставил нам небольшой подарок.

— Официальное название, — снова развел руками капитан. — На деле это три старенькие баржи с такими длинными счетами за ремонт и обслуживание, что ими можно смело обклеить довольно просторную гостиную. Ходили, в основном, до Сейроса и Вироейры.

— А…

— Проверили, господин Полковник. Команда у кораблей не сменялась на протяжении почти десяти лет. Никаких химер, странных грузов или каких-то других историй, за которые можно было бы зацепиться.

— Н-да, — цокнул Полковник. — Как ни погляди, обычная, скучная жизнь.

— И все же, — вздернул указательный палец Пнев. — В этой обычной, простой жизни имеется один далеко не обычный и непростой эпизод.

В кабинете ненадолго повисла тишина. Гнетущая, неприятная, тяжелая тишина. Такая, которая, порой, прижимает к земле даже самых говорливых весельчаков, заставляя их отправиться по лабиринтам своей памяти, все ближе и ближе к темным эпизодам, о которых те хотели бы забыть.

Арди не считал себя разговорчивым юношей и, уж тем более, не относился к когорте весельчаков, так что вместо лабиринта буквально рухнул в пучину собственной памяти.

За сутки до совещания в Черном Доме

— Сдашь мне завтра, когда приедешь в контору на разбор полетов, — Милар заглушил двигатель и достал портсигар.

Привычно закурил. Привычно запахло. Снова — неприятно. Впрочем, Арди стал уже привыкать к этой едкой вони, прилипавшей к телу и одежде не хуже мокрой глины.

— Разбор полетов? — переспросил юноша.

— Выражение такое, — Милар не сводил взгляда с парадного входа в здание. — Значит, что будем проводить совещание. Неприятное.

— А бывают приятные?

— Не знаю, господин маг. Может и бывают. Мне, правда, пока не повезло на таких присутствовать.

Капитан пытался, в прежней манере, отшучиваться, но у него не получалось. Голос звучал тяжело, взгляд выглядел еще тяжелее, а руки немного тряслись.

Не из-за страха, а от напряжения. Над головой клубились тучи, ветер звенел на жестяных листах крыш, буря еще напоминала о себе жителям столицы. Кому-то в прямом смысле, а кому-то, как в случае с работниками Второй Канцелярии, еще и в переносном.

И точно так же, как снаружи все еще звенели отголоски весенней грозы, точно такие же звучали и в сердце Милара.

— Идем, — капитан, оставив сигарету во рту, первым открыл дверь и вышел наружу.

Арди, взяв с собой посох, поспешил следом. Лицо тут же облизнул настолько влажный, что почти мокрый воздух Кривоводного канала. По ушам громыхнул стук трамвайных колес, а где-то вдалеке слышались рабочие, строящие очередной мост на другой берег, чтобы хоть немного ослабить нагрузку на мост Мучениц. Хотя — вряд ли поможет.

Из двух автомобилей черного цвета, припарковавшихся сзади, уже начали выбираться оперативники (из других отделов — Урский с Эрнсоном все еще находились в госпитале, пребывая в чем-то вроде волшебной комы. Но их состояние улучшалось, просто не так быстро, как хотелось бы. Мшистый поправился куда быстрее), но Милар, подойдя ближе, бросил пару быстрых, резких слов и те остались на своих местах.

— Не потребуются, — тяжело произнес Пнев, возвращаясь обратно к Ардану.