|
— Плакальщицы, Белые Женщины, Банши… у них много имен. На деле это народ Фае. Летний Двор. Их суть, это весна. Цветение. Рождение всего нового. Просыпающаяся жизнь. И потому все, что является антиподом данных понятий, причиняет им боль. И кричат от этой боли. Порой так громко, что слышат даже люди.
Арди замолчал. Он читал о Плакальщицах в книгах и свитках Атта’нха. Люди и Первородные считали их простыми духами весны. Фае же называли — « несчастными Весенними Девами». Несчастными, потому что вместе с приходом новой жизни, они всегда страдали от соседствующей рядом смерти.
В целом — безобидные создания, разве что их крик мог напугать, а если не быть осторожным, то и сделать больно. Но не настолько, чтобы причинить сколько-нибудь серьезный вред.
— То, что ты описываешь, напарник, не сильно вяжется с происходящим.
— Потому что это не обычная Плакальщица, Милар, — пояснил Арди, сжимая руками подоконник.
— Мне сейчас, господин маг, почему-то не очень нравится твой настрой…
— Мне тоже, — кивнул Арди. Очередная молния разрезала небесный свод и в отражении её вспышке на стекле, юноша видел собственное лицо.
Щеки действительно сильно впали, под глазами пузырились мешки, а кожа немного посерела. В какой-то степени, они с Аверским становились все больше и больше похожи.
— Это Бездомная, — продолжил Арди. — Её суть извращена. Она больше не радостный дух весны, а злобное создание. Вместо того, чтобы приветствовать жизнь, она привечает смерть. Боль. Разрушение. Она призывает обстоятельства, которые складываются таким образом, чтобы люди страдали. А она питается их болью.
Милар выпрямился, оторвался от стены, служившей ему опорой.
— Нельзя призвать обстоятельства, господин маг, — капитан похлопал напарника по плечу. — Люди сами строят свою жизнь. А если там какой-то дух… ты, вроде, рассказывал, что волчица учила тебя, как прогонять Бездомных Фае.
— Бездомных — да.
— Значит, дело плевое, — обрадовался капитан.
Арди промолчал.
Пнев нахмурился.
— Плевое, ведь, да?
Ардан сжал подоконник сильнее. Сердце билось так быстро, что почти заглушало грохот весеннего грома, царственно шествовавшего по крышам Метрополии.
— У одной Плакальщицы, даже могущественной, не хватило бы сил, чтобы сотворить все то, о чем нам рассказали. И, уж тем более, не хватило бы, чтобы окутать своей силой тридцать этажей.
— Почему? Фае, в сказках, весьма сильные твари. Или их там несколько?
Арди пропустил колкое «твари» мимо ушей.
— Железо. В небоскребе тонны железа и стали. Так что Фае здесь, как и во всей Метрополии, весьма ограничены в силах, — перед глазами Арди всплыла сцена в кафе-мороженном. — И если они и появятся в городе, то лишь на пару минут, не более того. Затем не выдержат. А она живет тут уже больше года.
— Получается, что…
— Эта Бездомная уже перешла черту.
Милар шумно сглотнул. Арди его прекрасно понимал.
— Ты уже рассказывал, господин маг, про Бездомных фае, которые перешли черту, — Милар повернулся к лестнице и посмотрел наверх. — Получается, там… демон?
Ардан немного дергано кивнул. Там, в замке, на крыше небоскреба Нового Города, жил демон. Самый настоящий. Такой же, как тварь, едва было не уничтожившая прошлым летом целый поезд. И уничтожила бы, если бы не Март и не его артефакт.
— А у нас есть что-то против демона?
— Оптимизм, — не очень уверенно предложил Арди.
— Смешно, напарник. Но меня радует сам факт того, что юмор тебе не чужд.
— Я не шутил, — возразил Арди. — Позитивные мысли на некоторое время сберегут нас от влияния Плакальщицы. |