Спящие Духи, как же многому волчица успела его научить всего за шесть лет.

— Горы будут Ant’ae, а Алькада — Antareman, но это слово заимствовано из языка Фае.

— А как будет небо?

— Небо будет — Lishaer.

— Лишаэр, — повторила Тесс. — Звучит очень… знаешь, как журчание воды. То стихающие, шипящее, то рычащее и громкое.

— Так и есть, ты абсолютно права, — Арди нежно поцеловал пламенную макушку. — Это из-за того, как формировался язык матабар. Небо отражается в воде.

— Формировался язык… расскажи, пожалуйста, — она забавно засопела носом в сгиб его локтя. — Мне нравится, когда ты рассказываешь что-то такое.

Ардан провел пальцами по её спине. Едва-едва касаясь кожи. Девушка выгнулась дугой, сильно сжав пальцами его руку.

— Все языки, за исключением языка Фае, — он провел ладонью ниже, чем позволяли правила приличия. — формируются, как понятийное описание окружающей действительности. Потому и первые языки являются логографическими.

— Лого… графическими… это… как? — с придыханием, спрашивала Тесс.

— Письменные символы изображали целое слово — понятие. Затем уже, в течении естественного прогресса, их стали непроизвольно сокращать. Сперва до слогов, затем до звуков, которые теперь известны как буквы.

Она перевернулась на другой бок и запустила руку ему в волосы. Так близко, что он мог почувствовать её дыхание на своем лице. Её зрачки расширились, почти закрыв собой изумрудную радужку, а Арди все падал и падал в эту совсем не страшную, пусть и темную, бездну.

— Продолжай, — произнесла она едва слышно.

— Язык матабар, как и язык северных эльфов, является не смысловым, а имитационным. Он имитирует звуки природы, из-за чего не имеет своей логографической формы, потому как не имеет смысла придумывать отдельный символ для природных объектов, — Арди чувствовал её руки на своем торсе, но все никак не мог отвести взгляда от глаз. — Северные эльфы в последствии использовали для своего наречия письменную форму лесных эльфов, обитавших на границе современных Фатии и Империи, а вот Матабар перешли к наскальной живописи и…

— Я говорила не об этом, когда просила продолжать, — перебила Тесс и сомкнула их губы поцелуем.

Он притянул её ближе и…

В дверь постучали.

Обрученные замерли, так и не разорвав тесных объятий. Будто оба надеялись, что им показалось. И что на самом деле никто в этом далеком мире не спешил помешать их маленькому, укромному уголку, в котором лишь запах степи, принесенный ветром через открытое окно и еще смятые простыни.

Но в дверь постучались еще раз.

— Арди, — из коридора донесся голос Эрти. Он звучал с заминкой и явно неловко. — Тебя матушка просит вниз. Помочь с рубкой мяса — папа воду в колодце набирает. Что-то с генератором. Водопровод зачах.

Ард с Тесс переглянулись. Оба едва-едва сдерживались, чтобы не дать волю глупому, нервному смеху.

— Эрти, дорогой, ты перепутал комнаты, — стараясь выдержать как можно более нейтральный тон, громко ответила Тесс.

Судя по звукам, Эрти явно переминался с ноги на ногу и хотел как можно быстрее спуститься по лестнице вниз.

— Я чувствую его запах за дверью, Тесс, — произнес он так, что Арди буквально воочию увидел, как его брат заливается пунцовой краской. — А еще ваша… твоя комната, Тесс, находится прямо под спальней родителей. И… вы не очень тихие. И… Вечные Ангелы! Все! Я вниз!

И он пулей пронесся по коридору, а затем гулкими барабанами застучали массивные рабочие ботинки по надрывно стонущим половицам лестницы.

Теперь уже Тесс, постепенно, как варенная свекла, покрывалась красными пятнами.