Что, в целом, логично. Под окнами, едва просматриваемыми из-за налипшего инея, несмотря на отопление, наледь образовалась даже на подоконниках. Так что спали здесь два мужчины-мутанта и… Ардан, чему тот был несказанно благодарен. Кровати Клементия, Парелы и Алоаэиол находились у противоположной стены.

Подойдя к своему на ближайшие две недели спальному месту, Ардан приставил посох к тумбочке и снова коротко вздохнул. Правильно говорил Гута, что нельзя лезть на чужой ягодный кряж со своими правилами. Тем более что отапливать шесть помещений вместо одного, пусть и большого, куда сложнее.

Зима ведь не делала разницы между герцогом и обычным гражданином Империи. Она в равной степени диктовала свои условия всем. Знать, Первородные, люди, богатые, бедные — ей без разницы.

«Тесс, наверное, со смеху умрет», — подумал юноша и, повернувшись спиной к своим коллегам, развязал тесемки на бумажном тюке и принялся раздеваться. К моменту, когда он снял с себя нательное белье, оставшись в том виде, в котором его видело всего несколько людей и зверей на всем свете, смешки и обмен шутками за спиной как-то сами собой утихли.

Слух матабар уловил короткую ремарку:

— Интересно, а в Большом совсем близко к сердцу приняли военную реформу образования, да?

И вторящую ему:

— Хоть сейчас на штурм Фатийских окопов посылай.

— Ага… а в одежде и не скажешь.

Жар от ушей переместился куда-то ближе ко лбу. Видимо, правила приличия в уставе второй канцелярии отказались прописать в целях экономии бюджета на чернилах и бумаге. Обсуждать чужую наготу (и тем более открыто глазеть) — категорически неприемлемо для уважающего себя мужчины и добропорядочной женщины!

В этот момент дверь в помещение резко отворилась, заставляя Арда, успевшего разве что руки в рукава нательной рубахи вдеть, повернуться лицом к вошедшим в помещение… премьер-министру и капитану Понских.

Причем лицом к лицу, со всеми, так сказать, природными данными наружу, оказался лишь Ард, потому как остальные оперативники, включая Парелу и капитана Алоаэиол, все еще стояли затылками к двери.

Ардан не знал, могут ли покраснеть волосы, но, судя по ощущениям, они горели вплоть до самых кончиков.

— Не знаю, завидовать ли невесте капрала или жалеть бедняжку… — шепот Алоаэиол, произнесшей фразу в абсолютной тишине, прозвучал сродни пороховому взрыву. — Это же как у них получается…

Ардан жалел, что не может провалиться под землю.

Долгие. Две. Недели.

* * *

Ардан оттянул воротник черной рубашки из плотного льна. Несмотря на то, что отдел снабжения Черного Дома явно пытался подогнать все мерки по его далеко не стандартной фигуре, из-за весьма большого объема работы они выполнили пошив не так качественно, как обычно.

Рубашка была немного мала Арду в воротнике и длине рукавов, шерстяная жилетка — наоборот, велика, пиджак слегка трещал на спине, а меховое пальто из соболиного меха и плотной драповой ткани едва опускалось до середины икр. Благо, что перчатки на пальцы налезали. От шапки Ардан отказался точно так же, как и по итогу от нательного белья.

И именно размышлениями об одежде он берег свой разум от путешествий по воспоминаниям прошлого дня и той степени неловкости, которую не испытывал, вероятно, с момента прибытия в особняк Анорских.

Забавная ирония.

Наконец автомобиль затормозил около парадного подъезда Парламента. Подъездной дорогой воспользоваться могли не все, но пропускной пункт контроля лишь мазнул взглядом по их транспорту и тут же вытянулся по струнке. Во-первых, вместо номеров — герб Империи и герб Закровских, а во-вторых — автомобиль кортежа сопровождения Черной Канцелярии (где находились Клементий с Алоаэиол — сегодня их смена).