После затишья в работе, наступившего с уходом мистера Террила, Кара вышла из своей конторы и, перегнувшись через перила, стала наблюдать за тем, что происходит в вестибюле гостиницы.

Долгое время прожив за пределами Штатов, она и не знала, что здесь, в Майами-Бич, даже в зимний период крутятся такие огромные деньги, и уже заранее сожалела, что рано или поздно ей придется отсюда уехать.

Девушка разглядывала сновавших внизу постояльцев гостиницы. Они были разных возрастов и габаритов, и Кара не переставала удивляться — никогда она еще не видела так много мужчин, дымящих дорогими сигарами, и столько женщин в бриллиантах, шубках и манто из норки, куницы и соболя.

Здесь при температуре под сто градусов по Фаренгейту меха носили с узкими, обтягивающими фигуру брючками, поверх шикарных платьев с глубокими вырезами на спине или же просто накинув на голое тело, на котором, кроме бикини, вообще ничего не было надето. Судя по всему, в дневное время никаких правил относительно одежды в “Отель Интернэшнл” не существовало — каждый из постояльцев гостиницы одевался так, как ему было удобнее. Таким образом, женщины могли смело держать свои пояса с резинками для чулок и колготки в чемоданах. Однако, если у тебя имелась одна или несколько шуб, стоило ли их запирать в шкафу или сдавать на хранение в гостиничный сейф, не лучше ли как можно скорее продемонстрировать их гостям отеля?

Кара вернулась в контору, села в кресло и закурила сигарету. Пока все, за исключением неприятной проверки в аэропорту, устраивало ее. Правда, девушку все еще не оставляла тревожная мысль, не принимает ли администрация гостиницы ее за кого-то другого. Она посмотрела на часы и немного расстроилась — прошло уже столько времени, а Мэллоу так и не позвонил ей. “Мог хотя бы поинтересоваться, как у меня дела на новой работе, — подумала она с упреком. — Мог бы по этому случаю и букет цветов прислать. Так ведь нет, от него этого не дождешься”.

В эту первую ночь в “Отель Интернэшнл” у них, помимо постельных дел, состоялся еще и важный для нее разговор, во время которого пилот гладил Каре руки, периодически хлопал ее по попке, — видимо, думал, что таким образом он развеет ее тревожные мысли.

Кара сдунула со лба постоянно выбивавшуюся из-под заколки непослушную прядь волос и задумалась. Пусть только снова попробует затащить ее в постель — она пошлет его ко всем чертям. С ним пора кончать. Пусть едет в свою Талапалузу один, решила она.

Девушка рассеянно посмотрела на дымящийся кончик сигареты и, подняв глаза, увидела входившую в ее конторку молодую блондинку. Девица подошла почти вплотную к столу, за которым сидела Кара, и спросила:

— Вы мисс О'Хара?

— Да, — ответила Кара.

— Наша новая секретарь-машинистка? Со знанием нескольких языков?

Блондинка Каре почему-то не понравилась с первого же взгляда: одета в дурацкую белую блузку с плоеным воротником и бледно-желтого цвета юбку с завернувшимся подолом, из-под которой виднелись подштанники. Волосы у девицы были сильно вытравлены и напоминали белую мочалку. Более того, пергидролевая блондинка держалась слишком надменно, что, естественно, симпатий у Кары не вызывало.

— Да, именно так, как указано на дверной табличке, — холодно ответила Кара.